Бастард Великой Орды - Андрей Абрамов

— Понял. Есть у меня намётки, как это побыстрее сделать, — кивнул старик.

Пока работники ковыляли к нам с кислыми минами, я поблагодарил за вкусный ужин, и поднялся с лавки.

— Багры кузнец с помощниками тоже накуёт. Я ему наказал. Жерди сами нарубите. Запомни! — я поднял палец. — Потом лес пойдёт каждый третий и седьмой дни, с первыми лучами солнца. Через пару часов он уже будет у вас. Так что сети убирайте загодя, чтоб не порвало.

Пахом снова кивнул, щурясь на меня подслеповатыми глазами.

— Сделаем всё, что вы сказали, до седьмого дня. С полными желудками и работать хочется!

Я ещё раз поблагодарил старика за сытный ужин и отправился в острог.

Солнце уже подбиралось к верхушкам деревьев, окрашивая их в золотые тона. Я въехал в распахнутые ворота и едва не сшиб какого-то человеческого мужика в поношенной одежде. Тот шарахнулся в сторону, выпучив глаза и уставившись на меня как на призрака.

Это что ещё за леший?

Я спешился и осмотрел незнакомца.

Борода лопатой. Видавшая виды стёганка. На ногах обмотки. Откуда ты, юродивый?

Сзади послышался ропот. Я обернулся и увидел ещё с две дюжины таких же мужиков. Они сгрудились перед кострищем, рассевшись прямо на сухой земле.

Чуть поодаль, под охраной стражников, громоздилась куча топоров, окованных дубинок и самодельных цепов.

Никак лиходеев лесных изловили?

Дверь пристройки башни отворилась и в свете костра показались три воина: Урзул, Савелий и крепкого вида мужик с рыжей окладистой бородой и цепким взглядом. Поверх рубаха, с широким воротом, подпоясанная пенькой, на ногах добротные сапоги.

Завидев меня, троица поспешила ко мне. Савелий вырвался вперёд.

— Господин комендант, — доложил он. — Мужиков с Отрадного привёл, как договаривались. Предложил им в дружину твою пойти. Вот, говорить пришли. Всем скопом.

Савелий встал рядом, тыча в бородатого мужика пальцем.

— Атаман их, Прохор Сапожник. Он в Отрадном сапоги шил, так и кличут теперь.

Мужик подошёл, коротко кивнув, не спуская с меня глаз. Роста он был приличного, по людским меркам. Мне же доходил до плеча. Под закатанными рукавами чернели три Круга Духа. Не иначе, как стихийник.

— В дружину, значит, хотите? — прямо спросил я, выдержав взгляд мужика.

Тот снова кивнул.

— Не совсем, господин комендант, — буркнул он в бороду, меряя меня взглядом. — Наймиты мы. С тех пор, как в остроге о нас позабыли.

Наёмники, значит. Почти три десятка.

— Когда дети от голода у собак кости отбирают, другого выбора нет, — продолжил он. — Голова прошлый, Дзаргом кликали, последнее с нас снял. Всё подчистую выгреб.

— И сколько же ты просишь за свою преданность?

— Пять больших ушаков в седмицу, на ватагу, — не моргнув ответил бородач. — Еда тоже с вас, господин комендант. Не себе берём. Семьи кормить надо. Стариков, детей, баб своих. Опыт у нас есть. Почитай, два года так ходим. То тут приткнёмся, то там. Осесть хочется.

— Наймиты мне не нужны, — отрезал я, глядя атаману в глаза. — Отрадное всегда принадлежало Гнилым Зубам, принадлежит и сейчас.

Прохор скрипнул зубами, но промолчал. Кулачищи сжались.

Я сделал жест рукой, предлагая пройтись.

— Но я понимаю, что чувствует отец, когда его дети пухнут от голода, — я повёл его к амбарам. Урзул тенью скользил следом, не отходя ни на шаг.

Мы остановились у загончика, где всё ещё паслись куры, выклёвывая червяков из земли. Чуть в стороне, к частоколу убегали грядки.

— Потому я предлагаю вам снова присягнуть острогу, — я выдержал паузу, смотря прямо в зелёные глаза, — а я, со своей стороны, гарантирую вам сытые желудки и свою защиту.

Повисла тишина.

Прохор обвёл взглядом двор, задержавшись на дозорных вышках, и посмотрел мне прямо в глаза.

— Да как же ты, господин комендант, защитишь нас, если в твоём гарнизоне меньше душ, чем в моей ватаге? — он обвёл рукой вышки. — Куры курами, но если придёт сотня кхазарских дриглей, жрать их уже будет некому. Все на колах повиснут. А так, мы хотя бы за полновесное рискуем. Вот и весь расклад!

Атаман сложил на груди руки.

Хорошо языком рубит. Складно. Посмотрим, каким он будет на деле, после моего предложения.

— Справедливо сказано, — кивнул я. — Но ты сначала докажи, что от вас вообще толк будет. А потом уже я кое-что покажу тебе в ответ. Тогда и поговорим.

Прохор нахмурился.

— Как доказать-то? — дёрнул он плечами. — В сечу что ли сойдёмся?

Я улыбнулся.

— На кулаках выясним, кто чего стоит, — оголил я клыки. — Вся твоя ватага против трёх моих воинов.

Где-то надрывно гаркнул петух, словно у него вмиг пережало горло.

Атаман выпучил глаза, смотря на меня, как на восставшего мертвеца.

— И что потом? — выпалил он.

— Потом ты узнаешь, как я смогу вас защитить, — без заминок ответил я. — И как могу сделать вас сильнее.

Мужик обернулся на свою ватагу, взвешивая шансы.

— А давай! — рубанул он рукой воздух. — Две дюжины моих бойцов против троих твоих. Как раз, считай, порувну. Сдюжим, ты нам большими ушаками платишь за верность, а коли не сдюжим — я присягну тебе. Нас, почитай, больше, чем полста душ в Отрадном, со всем довеском.

Хитёр! Ва-банк пошёл. Чего просто так по щам получать, если есть шанс срубить за это золото? Да и наймитов подбить на свалку проще простого за такой навар. Они за горсть «малых» готовы дракону в пасть лезть, а уж за «большие» подавно.

— Договорились! — с улыбкой ответил я.

Через пятнадцать минут все свободные от работы селяне и стражники столпились вокруг новой арены. В центре круга из камней возвышались Молох, Транн и Гулкаш — три могучих широкоплечих орка с наковальнями вместо кулаков. Вокруг неровным кольцом стояли две дюжины наймитов.

Биться решили без атакующих заклинаний. Допускались только усиливающие и восстанавливающие. Победившей стороной считалась та, что осталась внутри очерчённого камнями круга.

Когда Урзул дал отмашку, орава с криками сорвалась с места.

Бой казался рваным, хаотичным. Но когда я пригляделся, тактика наёмников стала для меня как на ладони. Те, кто послабее, вязали атаки противника, повиснув на руках по двое. Те, кто покрупнее, молотили кулаками. Кто-то бросался в ноги, пытаясь повалить оппонентов на землю.

Гвалт стоял лютый. Над ареной то и дело