Хейтер из рода Стужевых, том 4 - Зигмунд Крафт

Я кивнул. Завод, бизнес, цифры — это была та самая взрослая жизнь, к которой я не был готов. Но о которой обязан знать и уметь управлять. Доверять нельзя никому, управляющий может оказаться недостаточно компетентным, работать спустя рукава или нагло воровать. Каждый верный специалист на вес золота.

В Тамбове я не пренебрегал никаким предметом, разбирался в том числе и в экономике. Преподаватель нас загружал сверх меры, студенты жаловались, но я терпел, так как понимал — это важно. У прежнего Алексея не было достаточных знаний, он считал, что назначит везде управленцев, а сам будет наслаждаться богатством. Да и я думал о том же. Зачем работать самому, если можно нанять работника? Толпы стоят из желающих примазаться к уважаемому роду! Готовых работать чуть ли не за еду.

Но нет. Достаточно скандалов случилось из-за того, что кто-то кого-то подослал к конкурентам, и всё это закончилось не лучшим образом. Каждый род — теоретически закрытая структура, но то лишь иллюзия. Те, кого обычно не замечают, маленькие винтики огромной системы, на самом деле отдельные личности со своими интересами. Бывает достаточно немного надавить на слабое место, как всё разрушится.

— Это будет лишь первый шаг, готовься к плотному графику, — продолжил Платон Борисович после долгой паузы, которую дал мне для понимания ситуации. — Занятия в академии начинаются через неделю, и времени у тебя станет на порядок меньше.

— Я буду жить в общежитии? — решил уточнить на всякий случай.

Мария в первом году обучения фактически постоянно находилась дома, лишь изредка ночуя в академии.

— В этом нет необходимости. Но если желаешь… — он пожал плечами.

— Желаю.

Хотелось бы оставить часть личного пространства и свободы. А дома, я уверен, «родственнички» будут то и дело пакостить.

— Тогда договорились. Но я время от времени буду тебя выдёргивать, — уточнил отец. — Будь готов к этому.

— У меня остались кое-какие дела в Тамбове. Минимум раз в месяц буду ездить туда.

— Ты про поместье матери? — он изогнул бровь.

Я не стал отрицать, лишь кивнул.

— У меня есть ещё одна просьба, — решил я выложить сразу всё как есть, — Полагаю, Холодов сообщал об этом.

Пришло время озвучить важный для меня вопрос.

Глава 25

Отец пристально смотрел на меня, я неожиданно для себя заметил лёгкую неприязнь.

— Ты о записях деда?

Он сказал это с ноткой недовольства, а по лицу пробежала тень. Так же я ощутил раздражение своим даром. Ого, Платон Борисович и правда сильно недолюбливал старика. Аркадий Петрович предупреждал, но всё равно это странно. Ведь тот умер много лет назад.

— Но ты должен понимать, что это лишь крупицы, — сказал он. — Основные его записи только у графского рода Жаровых. Но не думаю, что тебе кто-то предоставит доступ к ним.

— Мне достаточно будет и того, что есть у нас.

— Как знаешь, но считаю, что это бесполезно. Я оплачу книги о магии огня, если в академии их будет недостаточно. Найду хороших репетиторов. У деда Андрея, — он с неприязнью передёрнул плечами, — дар не был особенным. Вряд ли он оставил там что-то полезное, что-то помимо мемуаров. Тебе повезло, что я забыл о них и не сжёг.

— И когда я смогу…

— Да хоть прямо сейчас, — он отстранился от стола, и я тоже встал. — Но имей в виду, тебе ещё до обеда надо изучить материалы по заводу. Я оставлю их в твоей комнате на столе.

Он подошел к одной из книжных полок, нажал на незаметную в резьбе дуба кнопку. Часть стены с полками бесшумно отъехала в сторону, открывая вид на узкую тёмную лестницу.

Ого! У нас в поместье есть тайные ходы⁈

Мы спустились вниз. Там был ещё один коридор, а дверь на лестницу закрывалась имитацией стены.

— Выйдешь туда, — отец махнул в противоположную сторону коридора.

Напротив нас находилась стальная дверь с выгравированным замысловатым узором. Я напряг зрение и увидел едва заметные эманации энергии.

— Это наше фамильное хранилище, — сказал отец, прикладывая ладонь к специальной нише.

Он что-то пробормотал, после чего раздался щелчок, и дверь дрогнула, приоткрывшись. Платон Борисович достал платочек, чтобы приложить к руке. Я заметил капельки крови.

— Здесь всё. От первых долговых расписок наших пращуров до чертежей последних разработок. И да, личные вещи и записи твоего деда тоже здесь.

Он замер, следя за моим взглядом, и чуть нахмурился, задумавшись.

— Доступ имеет глава рода, по крови. К тому же есть ограничение на ранг. Ты ещё недостаточно силён, чтобы пройти эту проверку. Пойдём.

Отец толкнул дверь и щёлкнул выключателем на стене. Свет мигом разлетелся, показывая содержимое.

Комната-хранилище была субъективно не очень большой, с низким потолком, но от пола до потолка заставлена стеллажами, сейфами и шкафами. В одной стороне на подставках мерцали несколько артефактов под стеклянными колпаками. В другой разместились аккуратные пачки банкнот разных эпох и валют, слитки драгметаллов. Но мое внимание сразу привлекли стеллажи с документами. Бесчисленные папки, фолианты в кожаных переплетах, свитки, коробки с микрофильмами и кристаллами памяти. Вся история рода Стужевых, от мелких дворян до баронов и промышленников.

Отец прошёл куда-то вглубь рядов шкафов.

— Кажется, где-то здесь…

Раздались звуки возни. Но не успел я спросить, нужна ли помощь, как он уже вернулся с пыльной картонной коробкой.

— Вот. Личный архив Андрея Ивановича, — в его голосе ощущались нттки сарказма. Он бухнул ношу на единственный стол, что стоял здесь с двумя стульями. Вверх взметнулось облачко пыли. — Без понятия, что тут. Да мне и неинтересно. Зная этого выскочку — мемуары о его приключениях, многократно приумноженные. У тебя есть два часа. Я вернусь и проверю. Просто захлопни потом дверь. Войти никто не сможет, но выйти проблемой не станет.

Я подошел к столу, и сердце заколотилось где-то в горле. Протянул руку и открыл коробку. Отец тем временем вышел, а замок защёлкнулся. Тишину нарушало только мерное гудение электрических ламп.

Коробка была наполнена почти до самого верха тетрадями. Я коснулся одной из них. Кожа была шершавой, теплой на ощупь, будто впитавшей жар рук того, кто ее вел. Но энергии никакой не ощущалось.

Я открыл ее. Узловатый, энергичный почерк, чернила не выцвели, по-прежнему яркие. Это был дневник изучения заклинаний. Базовых, судя по тому, что я видел. Мы такого касались лишь поверхностно в академии.

Мурашки пробежали по коже. Я сел на стул, забыв обо всем — об интригах мачех, о холодной сестре, о предстоящей инспекции на завод. Где-то здесь обязан быть ответ на мой вопрос. И я