Хейтер из рода Стужевых, том 4 - Зигмунд Крафт

Я достал смартфон, открыл новый файл для заметок.

— Ничего. У нас есть время. Начни с самого верха. Дворецкий?

Ульяна выпрямилась в кресле, её лицо приняло сосредоточенное, деловое выражение. Она снова была в своей стихии.

— Дворецкий — Федя Игнатьич. Старый лис. С Елизаветой Андреевной, ясное дело, заодно. Держит всё в ежовых рукавицах, отчётность любит больше людей. Но честен, казну не тянет. Боится одного — гнева Платона Борисовича. Его можно через страх…

Я быстро печатал, помечая имя и короткую характеристику.

— Повар?

— Новый, из ресторана какого-то. Егор. Талантливый, но гордец. Любит дорогие продукты… очень любит. Думаю, у него с поставщиками свои делишки. Елизавета его покрывает, потому что он для её приёмов готовит как бог, а слугам так, объедки…

И так она рассказывала про всех. Горничные, лакеи, садовники. Кто честен, кто пьёт, кого купили, кого запугали, кто по-прежнему хранит верность памяти моей матери и косо смотрит на новых хозяек. Это была подробная, живая карта тылов вражеской крепости. Карта, нарисованная любящей и наблюдательной рукой.

Я слушал, задавал уточняющие вопросы, делал пометки. Чувство одиночества, давившее на плечи с момента входа в этот дом, потихоньку отступало. Оно сменялось холодной, ясной концентрацией. У меня появился первый крошечный плацдарм. Первый союзник. И информация. В этом доме, где всё решали связи, статус и знание чужих слабостей, это было не меньше, чем боевой артефакт. И Ульяна, сидящая напротив и шепотом разматывавшая клубок дворовых интриг, была самым ценным ресурсом, который у меня пока что имелся. Все знающим о тех самых мелочах, обслуге, часто невидимой для аристократов, которые могут нажать на слабое место рода и даже похоронить его. Что-то мне подсказывало, что Елизавета во всём этом прекрасно разбирается. И мне стоило. Неприятно воевать против женщин, тем более из собственного рода. Нов ряд ли у меня есть выбор.

* * *

Отчёт о заводе и новых линиях я заканчивал просматривать в машине под пристальным взглядом отца. Он задержался, и я смог всё прочитать, оставалось только пропустить всё это через себя и систематизировать. Сложно, конечно, я боялся упустить что-то важное и выставить себя идиотом во время инспекции. Ведь даже не представлял, как это будет происходить.

Наконец, мы приехали. Огороженная территория со шлагбаумом и воротами, которые закрывались на ночь. Нас встречал управляющий прямо у машины. Невысокий, полноватый, с возрастными залысинами, он заискивал перед нами, на мой взгляд, неуместно, но отец всё это воспринимал как должное, так что и я молчал.

Мы вошли внутрь шумного цеха. И снова обман ожиданий — тут было светло и чисто. Пахло озоном от магических контуров, свежей краской и металлом. Огромные автоматизированные линии, оплетённые светящимися вязями усиливающих заклятий, напряжённо гудели.

Далее проследовали в другое помещение, поменьше, здесь такие же линии стояли, но безмолвно, как и рабочие в чистеньких формах. Готовые в любой момент приступить к работе и начать штамповать магически усиленные сердечники для боеприпасов. Управляющий семенил рядом с Платоном Борисовичем, сыпя на ходу цифрами, процентами КПД, заверениями в надёжности и рентабельности. Что новые станки ого-го, и надо бы старые тоже заменить.

— Как видите, Платон Борисович, всё выполнено в строгом соответствии с проектом. Лучшее оборудование, лучшие специалисты. Линия выведет производительность на принципиально новый…

Отец шёл молча, изредка кивая, его острый, всевидящий взгляд скользил по сварочным швам, соединениям трубопроводов, маркировке на блоках управления. Он не задавал вопросов, а будто впитывал информацию. И я старался делать то же самое, прокручивая в голове отчёты, которые проштудировал совсем недавно.

Остановившись у пульта управления, отец наконец заговорил. По сути, ему оставалось только дать старт.

— С обновлением линий повременим, пусть сначала эти отобьются, — ультимативно сказал он и нажал заветную кнопку.

Цех загудел, рабочие разбежались по своим местам.

Наконец, отец повернулся ко мне:

— Алексей. Вопросы есть?

Вот он — тест. Не на знание технологии, а на внимание. На умение видеть за цифрами и красивыми презентациями реальность.

Все взгляды упёрлись в меня. Управляющий застыл с замершей улыбкой и даже немного насмешливым взглядом. Что может юнец понять? Хоть бы ума хватило глупость не ляпнуть, но….

Я сделал паузу, собирая мысли. Всё было в целом гладко. Но лишь одна деталь не давала покоя. Её и решился уточнить.

— Есть, — сказал я ровно. — Отчёт за прошлый месяц. Предпусковая обкатка. Была запланирована сверхурочная работа для второй смены на шестнадцатое число для устранения недочётов в наладке.

Управляющий оживился:

— Да-да, конечно! Героически поработали, всё исправили!

— Согласно журналу цеха, — продолжал я, глядя уже не на него, а куда-то в пространство, вспоминая строки документа, — на ту смену вышли семь человек из десяти. Трое отсутствовали по болезни. А из присутствовавших… — я встретил взгляд управляющего, — согласно докладной записке старшего мастера, пятеро были в состоянии алкогольного опьянения. Работа была сорвана. Нарушителям был назначен штраф в размере полной стоимости их труда за эту смену. Так?

Лицо управляющего начало менять цвет с розового на сероватый.

— Э… это… да, инцидент был, но мы его урегулировали…

— Вопрос не в инциденте, — мягко перебил я. — Вопрос в деньгах. В сводной ведомости по заработной плате за тот месяц штрафные санкции не отражены. То есть, этим пятерым работникам была выплачена полная сумма, как если бы они отработали смену без нарушений, как и трое не явившихся. Куда делись средства, предназначенные к удержанию в казну рода?

Управляющий открывал и закрывал рот, словно рыба на берегу. Потом его взгляд дико метнулся в сторону тщедушного, нервного человека в очках, стоявшего поодаль, — главного бухгалтера завода.

— Это… это их область! Ванька Семёныч! — завопил управляющий, тыча в него пальцем. — Какого чёрта у вас в ведомостях бардак? Я же приказывал всё оформить правильно!

Бухгалтер с простолюдинским именем, которое всё ещё непривычно было мне слышать, съёжился, пытаясь что-то сказать, но управляющий не давал ему и слова вставить, выкрикивая обвинения и оправдания одновременно. Картина была похожа на нелепый спектакль на выезде.

— Хватит, — голос Платона Борисовича прозвучал негромко, но с такой ледяной весомостью, что управляющий моментально захлопнул рот. — Ор на моём предприятии недопустим. Сумма штрафа будет возвращена в казну рода. В полном объёме. С сегодняшнего дня.

Он уже разворачивался, чтобы идти дальше, явно считая инцидент исчерпанным.

Но я колебался. Это было слишком просто. Снять сливки и наказать стрелочника. А ведь нужно именно разобраться в сути, ведь в таких мелочах могут крыться куда более серьёзные вещи.

— Отец, — сказал я, и он остановился, глядя на меня с лёгким удивлением. — Разреши мне