Развод с тираном - Александра Салиева

— Нет, — выдыхаю, уворачиваясь от его действий. — Не смей.

На удивление слушает. Замирает. Синие глаза впиваются в мои. С требованием. С жаждой. С желанием. Смотрят так, как когда мы только встретились. Как если бы их обладатель всё ещё любил меня. Вот только на деле никогда этого не было. Олег просто позволил так думать. Позволил верить, что такое возможно. И теперь… это просто чистой воды эгоизм. Победная зарубка в изголовье кровати. Ему надо победить. Иначе он не умеет. Когда-то мне это казалось милым. Мужчина, который никогда не сдаётся. Умело добивается поставленной цели. Только тогда он учитывал моё мнение и мои желания. Сейчас же просто берёт, потому что может.

— Отпусти меня.

На этот раз я не требую. Не грублю. Я прошу. И пусть в его глазах это выглядит слабостью. Неважно. Лишь бы перестал давить на меня, дал долгожданную свободу. Потому что я не смогу так жить. Иначе бы не сбегала. Не рисковала собой и Златой. Потому что лучше в самом деле умереть, чем жить с тем, кому ты не нужна. Кто видит в тебе обыкновенный трофей.

— Нет.

Не ответ. Приговор. Прикрыв глаза, я отворачиваюсь от него. Больше не спорю. Что толку, если всё равно будет по его?

Мужские руки ложатся на моё лицо. Не вижу, но чувствую, как он склоняется ниже. Дыхание обжигает губы.

— Я бы хотел на самом деле. Давно бы избавился от всего этого, если б мог, — шепчет хрипло. — Но я не могу, принцесса. Лучше сдохнуть.

— Тогда я же тебя и убью, — обещаю тихо.

Глаза тоже открываю. И тут же замираю. На губах Олега играет улыбка. Мягкая. Нежная. Манящая. Такая, что дышать тяжело становится. В груди сдавливает. Сильно. До боли. Слишком знакомое выражение сейчас царит на его лице. Он так смотрел, когда я ещё верила в его любовь. До того, как узнала о предательстве. До того, как предала сама.

— Нет, — улыбается шире, приглаживая мои волосы. — Не убьёшь.

Ласковые действия только усиливают болезненное ощущение в груди.

— Всё ещё сомневаешься во мне? — усмехаюсь горько.

— Нет, — повторяет он всё с той же улыбкой. — Просто нельзя убить дважды. Я уже мёртв, принцесса. С той минуты, как ты ушла.

14.7

Не признание — чёткий выстрел в голову. Пронзает измученный мозг навылет, оставляя незаживающую рану. Она кровоточит и неприятно ноет. Я пытаюсь взять себя в руки, но с губ срывается судорожный всхлип. Его поглощает новый поцелуй. Лёгкий, почти невесомый, заставляющий сердце сбиваться со своего ритма. Один раз. Второй. Третий. Снова и снова. Бессчётное количество раз. Я отвечаю. Слабо. Неуверенно. Убеждаю себя не делать этого. Напоминаю, что это не принесёт мне ничего хорошего. Но… Я так устала. От него. От себя. От всей этой борьбы. Тем более, он ведь уже победил. Я здесь. Снова. Рядом с ним. В полной его власти. К тому же, можно врать самой себе сколько угодно много. Кричать ему в лицо о своей ненависти. Плеваться оскорблениями. Но это всё не отменит того, что мне по-прежнему не всё равно. Внутри всё дрожит и вибрирует, предательски тянется к нему. Это чувство — как яд: сладкий, медленный, разливающийся по венам, парализующий разум. Хуже только его поцелуи. Неспешные. Осторожные. Жаждущие.

Олег дрожит. Я знаю это его состояние. Когда приходится сдерживать себя. Он человек-действие. Ждать — не про него. Ему нужно всё и сразу. Не важно как. Лишь бы получить. Любым путём. В тот же миг, как захотел.

— Принцесса.

В голосе настойчивость. В противовес ей — невесомый поцелуй в уголок губ. Не принуждает, но даёт понять, что не отступит. Будет соблазнять, пока не скажу так нужное ему “да”. Рисует губами каждую чёрточку моего лица. Языком обводит контур. Скользит им, как художник кистью по полотну.

— Моя принцесса, — повторяет на выдохе.

Ему вторит мой собственный.

— Ненавижу тебя, — повторяю про себя и вслух.

То ли себе напоминаю, то ли его продолжаю зачем-то убеждать. Хотя обоим известно, что это бессмысленная ложь. Если я кого и ненавижу, то точно не его. Себя. За слабость, которую не могу побороть. За жадность, что всё чаще проскальзывает в собственных действиях. За то, с какой силой я цепляюсь за мужские плечи, с какой откровенностью отвечаю на поцелуй. Сама ловлю его губы, рассекая путы его сдержанности.

Тихий выдох. Взгляд глаза в глаза. И знакомый срыв. Его сопровождает треск нитей швов моего платья. Олег стаскивает его с меня через голову, не глядя отбрасывает в сторону. Я только вздохнуть успеваю, как он снова целует. На языке разливается металлический привкус. Рана на его губе от моего укуса продолжает кровоточить. Но даже это не способно больше нас остановить.

Я сдаюсь. Горечь переплетается с удовольствием. В отличие от разума, телу всё нравится.

Губы спускаются ниже. Ведут незримую дорожку вдоль шеи. Становятся более уверенными. Жалящими. Каждая чёрточка языком сменяется лёгким укусом. И с каждым укусом на теле растёт количество мурашек. Они приятным зудом разбегаются по коже, задевают нервные окончания. Теперь дрожу я — не он. С каждым мгновением всё отчётливей. Прикрыв глаза, наслаждаюсь каждым действием своего ненавистного Тирана. Вопреки всему разумному.

— Вот так, — шепчет он. — Моя принцесса. Только моя.

Слова сопровождает мой новый тихий выдох.

— Не твоя, — отрицаю.

Правда скорее по привычке, чем действительно так считаю в данный момент. Приспускаю рубашку с его плеч. Через один удар сердца она тоже летит куда-то в сторону. Я по-прежнему не смотрю. Не до того. Мужские губы — наглые, порочные — вновь впиваются в мои.

Нежность исчерпана. Ей на смену приходит жажда. Олег почти со звериным рыком набрасываются на мой рот. Руки, обнимающие меня ещё недавно бережно и аккуратно, стискивают мой стан с грубой силой. Выбивают воздух из груди. С нажимом скользят по спине ниже. Поддевают застёжку лифа. Она раскрывается, будто лопается. Бельё спадает с груди, обнажая. Не только тело. Всю меня.

Олег смотрит. Пристально. Откровенно. Горячо. Как умеет только он. Медленно скользит взглядом по оголённым участкам, напоминая о том, что я с некоторых пор далеко не так совершенна внешне, как была. У меня послеродовый животик и на нём несколько растяжек. Чуть больше на бёдрах. Но Олег будто не замечает. Пальцы