Развод с тираном - Александра Салиева

времени. Вечер, ночь, утро. Он будто решил наверстать все пропущенные месяцы. Ни на шаг не отпускает от себя. Всё, как он и говорил. Мы принимаем душ вместе, едим вместе, спим вместе, в туалет ходим тоже вместе. Он следит даже за тем, как я прокладку меняю. Это смешно и глупо, бесит и раздражает. Но только меня. Олега всё более чем устраивает. Будто мы так всегда жили. Спасибо, я всё ещё сама могу выбирать, что мне надевать. И не разговариваю с ним лишний раз. Нафиг! Хорошо, хоть завтрак проходит в обществе Георгия Вениаминовича. Хоть какая-то передышка от внимания моего тирана. Ради этого пришлось встать пораньше и одеться поприличнее в чёрный брючный костюм с белой блузкой, но это ерунда. Зато не наедине!

Сами мужчины одеты в одинаковые тёмно-синие костюмы, отчего их внешнее сходство этим днём особенно бросается в глаза. И можно наглядно увидеть, каким станет мой муж в будущем. Красивым таким старичком. Надеюсь только, не настолько жестоким. Последнее не просто мысль. Георгий Вениаминович её как раз подтверждает в этот момент.

— Мне не понравилось, как ты решил с Шаховым. Слабо. Таких врагов нельзя оставлять за спиной. Придётся разбираться самому, — сообщает внезапно.

Я в ужасе замираю с вилкой у рта.

В смысле разобраться самому?!

Кое-как заставляю себя проглотить кусок яичницы, стараясь не показать своих истинных чувств. Кошусь на Олега. Но того если и взволновали слова родственника, выглядит совершенно спокойным. С безразличием достойным Оскара режет свой омлет ножом дальше. А я из-за этого только больше напрягаюсь.

— Например? — интересуется лениво, не поднимая взгляд от тарелки.

— Подключу прокуратуру, — произносит спокойно Георгий Вениаминович, но в каждом слове слышится металл.

В отличие от нас он не ест, крошит хлеб на мелкие куски. Резко. Выкручивая в стороны, прежде чем оторвать. Как будто представляет на их месте самого Тимофея.

Нервно сглатываю.

Если он в самом деле решит как-то навредить Тиму…

— Не вмешивай крёстного, — велит Олег.

Воцаряется пауза. Та самая, после которой за столом должно прозвучать что-то громкое. Но его дед лишь щурится. И улыбается. Улыбка — тонкая, режущая. Смычком проходится по натянутым нервам, разнося к чертям мою выдержку. Ладонь болит, так крепко я сжимаю в ней свою вилку.

— Ты мне указываешь, как вести дела? — уточняет Георгий Вениаминович.

И в этом вопросе столько невысказанного предупреждения, что я забываю как дышать. И вновь кошусь на Олега. Честное слово, я в самом деле больше от него не сбегу, если он сейчас отстоит жизнь Тимофея. Клянусь!

— Всего лишь напоминаю, что я уже достаточно большой, чтобы ты наконец перестал вечно подтирать мне зад. Сам разберусь со своим дерьмом, — голос мужа всё ещё спокоен, почти ленив.

Только пальцы, сжавшие чашку, белеют костяшками.

— Ну да, ты у нас любишь… сложности, — интонации сарказма в словах его деда режут воздух, будто лезвие, а он переводит своё внимание на меня и через паузу и глоток чая добавляет уже непосредственно мне: — Как там моя внучка? Уже назвали? Когда я её увижу?

Медлю. Не знаю, как лучше ответить. Тоже хватаюсь за чашку с чаем. Ею и прикрываю своё напряжение, делая вид, что пью. В конце концов, чей дед? Пусть тот и отвечает.

Олег и на этот раз не разочаровывает.

— С этим мы пока не определились. Как только, так сразу, — сообщает всё с тем же спокойствием.

И я ему сейчас банально завидую. Мне б такую выдержку.

— Ты ведь знаешь, что в нашей семье впервые девочка родилась? — игнорирует его Георгий Вениаминович, по-прежнему сосредоточившись на мне. — Всегда пацаны были, — качает головой и делает ещё глоток чая. — Остаётся надеяться, хотя бы характер у неё не материнский.

Так и тянет съехидничать, что у меня характер тоже не материнский, и это не особо помогло им, но я просто снова делаю глоток чая. И молчу, да. От греха подальше. Во избежании.

Мальчики у них, видите ли, всегда рождались прежде в семье.

Вот и выбирал бы тогда сам невесту своему внуку, что родила бы им мальчика.

— Нам стоит поискать себе другую крышу над головой? — комментирует с раздражением Олег.

— Любишь ты… переезды, — ворчит его дед.

И опять смотрит на меня.

Намекает на устроенный мной пожар в нашем доме? Так все претензии не ко мне, а к сидящему по левую руку от меня вершителю судеб. Как говорится, кого воспитали, того и любите. Ничего не знаю! У меня тут вообще вкусная-превкусная яичница с беконом. К ней я и возвращаюсь. Где мой памятник за шикарную выдержку?

— Зато ты у нас отличаешься постоянством. Во всём. Каждому своё, — вдруг огрызается Олег.

Новая пауза ощущается тяжелее предыдущей. Дед сверлит внука многообещающим взглядом, и у меня против воли всё скручивает в страхе за последнего. Георгий Вениаминович не тот человек, кто прощает такое отношение. Даже своему единственному члену семьи. Я бы сказала, в первую очередь ему. Его требовательная натура всегда ищет возмездия. Так что возникшие во мне опасения не из каких-то сохранившихся чувств к мужу, а потому что старик реально способен покалечить, если решит, что так надо. А мой муж может и дурак, но всё же он мой муж и отец моей дочери. Да и подставляется из-за меня. Пусть не из великой любви, но всё же защищает. Старший Дубровский это тоже понимает. Мрачно усмехается. И неожиданно принимает.

— Какие планы на день? — переводит разговор в новое русло.

— Совещание в десять. Потом навестим родителей Регины.

Вот тут я о еде забываю. Как и о выдержке. Смотрю на Олега в недоверчивом изумлении. В самом деле навестим папу с мамой?

— Что? — зеркалит муж мою эмоцию. — Давно же не виделись.

— Давно, — тяну растерянно.

Мысленно ищу подвох в его заявлении. Почему он вдруг захотел съездить к ним? Или это такое напоминание о том, что тут только он решает, что и как будет? И к чему может привести моё непослушание…

Ни опровержения, ни подтверждения не получаю.

— Если поела, поехали, а то я уже начинаю опаздывать, — смотрит на свои наручные часы Олег.

И первым же из-за стола поднимается. Тут же вскакиваю следом за ним. Он едва успевает ухватиться за стул, а я уже стою рядом. Зарабатываю в ответ снисходительный взгляд, но стойко его игнорирую. Что, конечно же, моего мужа совсем не устраивает.

— Всегда бы такой послушной была, — склоняется ближе и шепчет нахально мне на ухо, прежде чем берёт за руку и тянет на выход из столовой.

Фыркаю надменно