Большой стиль. Панегирики и некрологи - Олег Владимирович Кашин

сих пор, если его не было до того момента, когда двум исследователям пришло в голову его реконструировать, зацепившись за один эпизод из жизни Катаева, — где гарантия, что рядом с ним в траве забвения не валяется еще один, такой же обыкновенный и такой же отовсюду вычеркнутый? Можно обнаружить мамонта в вечной мерзлоте, это круто, но это понятно, тут удивляться нечему. А обнаружить неизвестного, в буквальном смысле бесследно исчезнувшего писателя в Москве семидесятилетней давности — так вообще бывает? Советская история — хуже вечной мерзлоты.

«Срок» Павла Костомарова

и Александра Расторгуева (2013)

Нет ничего странного в том, что из тысячи эпизодов проекта «Срок» Павел Костомаров, Александр Расторгуев и Алексей Пивоваров сделали в конце концов фильм о любви. В самом деле, а о чем еще — не о протестном же движении? История ухода Ксении Собчак от Ильи Яшина к Максиму Виторгану — из всего, что происходило в митинговой Москве 2012 года, это единственная сюжетная линия, в которой произошло хоть что-то (свадьба), о чем можно вспомнить без обязательного во всех остальных сюжетных линиях «эх, слили протест».

В самом начале фильма показывают Астрахань — весна двенадцатого года, митинги в поддержку Олега Шеина, не согласного с итогами выборов мэра. Яшин и Собчак стоят перед шеренгой омоновцев. У Яшина что-то с губами, Собчак хочет купить ему гигиеническую помаду, Яшин против, но за помадой все-таки отправляют в аптеку активиста Михаила Маглова (сейчас он политический беженец с нансеновским паспортом в Литве). Потом Маглова отправляют в магазин за цветами, чтобы раздавать их омоновцам — это идея Яшина, Собчак говорит ему: «Ой, какой ты у меня молодец» — и тут подходит Виторган, Собчак бросается к нему на шею, и мы понимаем, о чем будет это кино. Яшин раздает цветы омоновцам, Собчак повторяет: «Какой ты умный» — а сама инстаграмит Виторгана. На Виторгане футболка с надписью «Работаю в Госдепе за еду». Собчак в восторге от этой футболки.

Виторган что-то говорит в мегафон, мегафон держит Яшин. Потом Яшин сидит на лавочке, а Собчак дремлет, положив голову ему на колени. Яшин произносит что-то пассионарное, Собчак делает вид, что спит, потом не выдерживает: «Отъе**тесь от меня, дайте поспать». Яшин отвечает: «Дура». Потом вечер 6 мая, и Собчак с Яшиным через черный ход уходят из студии «Дождя», Яшин говорит: «Если они уголовное дело возбудили, честно говоря, это плохо». Потом ночь, Болотная, и по ней идут уже Собчак с Виторганом. Собчак жалуется, что она не ест, потому что нервничает, Виторган понимающе кивает — он не ест, потому что худеет. В машине Собчак признается Виторгану в страшном — она уже не верит в протест. Все ее друзья, у которых есть деньги, боятся «этих людей» и считают, что уж лучше Путин, чем с вилами на Рублевку. Следующий эпизод с участием Собчак подан зловеще: вместо живой камеры Костомарова — просто новости НТВ и бесстрастный голос диктора. «Известная телеведущая Ксения Собчак вышла замуж за актера Максима Виторгана». Следующий кадр — одинокий Яшин едет в «Аэроэкспрессе», он летит в Африку. В Африке он сидит в баре и учит местных говорить «Россия без Путина». Так закончилось то, что могло стать революцией.

* * *

Проект «Срок» официально закончился в декабре 2012 года, когда дома у Павла Костомарова прошел обыск по «Болотному делу»: после обыска авторы проекта заявили, что не могут больше ставить своих героев в неловкое положение и приостанавливают проект на неопределенный срок. Вмешательство силовиков, как часто бывает, оказалось очень кстати — за несколько месяцев было снято больше тысячи эпизодов, количество действующих лиц исчислялось как минимум сотнями, и эти сотни, как правило, вообще не были связаны между собой. Вместо потенциального фестивального хита (а идея полнометражного фильма декларировалась создателями «Срока» с самого начала) получалось что-то бесконечное и громоздкое, от протестной моды, с которой, собственно, и начался проект, уже не осталось ничего, кроме уголовных дел, а навязчивые операторы «Срока», без кого в 2012 году не обходилась ни одна вечеринка в клубе «Завтра», к концу года начали откровенно раздражать активистов — «ну чего ты снимаешь опять, а?». В такой обстановке обыск у Костомарова в этом смысле стал достаточным поводом с чистым сердцем объявить, что новых эпизодов больше не будет. Если бы Костомаров, Расторгуев и Пивоваров больше никогда не вспомнили о «Сроке», никто бы не удивился — проект остался в своем времени, это было давно, а сейчас протестная жизнь Москвы совсем не такова, чтобы вести ее подробную летопись. Стоит также учесть, что после «Срока» была «Лента.doc» от тех же авторов, и этот проект уже ни на что такое не претендовал, просто была такая рубрика видеоновостей на лучшем русском новостном сайте, которого теперь тоже больше нет. То есть даже «Лента.doc» — это уже прошлая жизнь, а «Срок» — позапрошлая, и не факт, что кому-то нужная и кому-то интересная.

* * *

А смотришь — и все равно не оторваться. 6 мая, Болотная, лидеры оппозиции садятся на асфальт, Чирикова кричит: «Умрем героями», вокруг ходит Изабель Магкоева и повторяет: «Опять этот пассивный протест, Путин, уходи, надо бороться». Потом панорамный план из «Минаев Live», и сам Сергей Минаев произносит знаменитое (оно потом много раз прозвучит в суде по «Болотному делу»): «Прорвали кольцо и идут на Кремль». Потом полиция стаскивает Удальцова со сцены, на сцену пытается подняться Навальный, хватают и его, несут. На Навальном петличка «Срока», слышно очень хорошо: «Сам пойдешь?» — «Пойду, пойду». Ставят ногами на землю и ведут дальше с заломленной рукой. «Брат, не дергайся, сломаю руку», — шепчет заботливо мент, и Навальный спокойно отвечает: «Посажу потом».

Более мирное шествие по бульварам, некто жизнерадостный волочит огромную надувную пилу, его догоняет Александр Белов-Поткин: «Ты кто?» — «Я пилот пилы». Поткин волнуется: «А она согласована? Что она выражает?» Жизнерадостный вдруг задумывается и, очень тщательно подбирая слова, говорит: «Она выражает символическое отношение к распилу бюджетов».

Майская ночь на бульварах, начало «ОккупайАбая». Кто-то догоняет Навального: «Алексей, вы изобрели бродячий майдан, только прошу — не водите их сорок лет».

Удальцов в компании каких-то журналистов спускается в метро, балагурит: «Ходите на красный свет, не платите в метро, остановите поезд». Поезд действительно останавливается, и уже в поезде Удальцова кто-то спрашивает: «Когда вы станете президентом?» «Вот доедем до “Охотного Ряда”, и стану», — острит еще не посаженный под домашний арест Удальцов.

Собчак и Илья Пономарев едут в машине, Пономарев говорит, что его задача — «эту суку прогнать и повесить за ноги». Собчак в ужасе, Пономарев успокаивает: «Это я фигурально» — и вдруг срывается: «Физически ощущаю, как время уходит. Мне скоро будет 37. Лучшие годы жизни уходят на херню из-за козла, который сидит в Кремле».

На заброшенной стройке снимают клип Pussy Riot. Петр Верзилов доволен отснятым материалом и мечтательно говорит, что «в Лос-Анджелесе прих*еют». А вот он же с дочкой Герой в американском конгрессе, и Гера спрашивает: «Куда мы пришли?» «Руководить Соединенными Штатами», — отвечает Верзилов.

«Любите друг друга, не любите Путина, любите Навального!» — это уже вечеринка в клубе «Завтра», Тихон Дзядко орет в микрофон. «Россия без Путина», — скандирует вечеринка. Дальше показывают майскую Болотную, и там скандируют то же самое.

Вот на таком фоне Собчак уходила от Яшина к Виторгану.

* * *

Когда «Срок» начинался, Алексей Пивоваров работал