Владетель - Тим Волков

— Тогда можем начинать. Вот список того, что нужно приобрести.

* * *

Несколько дней прошло в ожидании.

Погода стояла неустойчивая — то мороз крепчал, то начиналась поземка, то вдруг выглядывало солнце, и снег начинал искриться, обещая, что скоро станет теплее. Но тепло не приходило. Зима держалась крепко, и мы ждали подходящего момента, чтобы отправить людей в город.

Наконец, на четвёртый день, небо прояснилось, ветер стих, и мороз стал терпимым. Я собрал команду — несколько крепких ребят, дал оружие. На удивление ехать вызвались Митька и Еремей.

— Поедете в город, — сказал я, протягивая им список. — Вот, что нужно купить. Железные трубы, крепления, вентили, задвижки. Весь список у Михаила. Денег даю достаточно, не торгуйтесь за качество.

— Поняли, — кивнул Митька, пряча список за пазуху. — Когда выезжать?

— Завтра на рассвете. Погода должна позволить. Если будет метель — переждёте в городе.

Они ушли, а я остался стоять на крыльце, глядя на дорогу, уходящую в тайгу. Снег лежал ровно, и только следы от саней, принесённые ветром, напоминали о том, что жизнь здесь не замирает даже зимой.

Через два дня экспедиция вернулась.

Я услышал скрип полозьев ещё издалека — звук был тяжёлым, гружёным. Вышел за ворота и увидел, как сани, доверху заваленные железными трубами, въезжают в форт. Митька сидел на облучке, красный от мороза, но довольный.

— Всё привезли, Александр Андреевич! — крикнул он, спрыгивая на снег. — И даже больше, чем заказывали. Продавец скидку сделал, когда узнал, что для прииска.

— Молодец, — я хлопнул его по плечу. — Разгружайте.

Посоветовавшись с Михаилом, начать решили работы уже завтра. И едва на следующий день рассвело, как мы вышли на участок за северной стеной форта.

Снег был утоптан, место для прокладки труб уже разметили кольями. Михаил ходил между ними, сверяясь с чертежами, что-то помечая на полях. Рабочие, человек шесть, стояли с лопатами и ломами, ожидая команды.

— Начинаем, — сказал я.

Земля была мёрзлой, но не настолько, чтобы нельзя было копать. Стук ломов, звон лопат, тяжёлое дыхание людей — всё это смешалось в утреннем морозном воздухе. Работа шла медленно, но уверенно.

К полудню первая траншея была готова. Михаил проверил глубину, уклон, направление.

— Хорошо, — сказал он, выпрямляясь. — Теперь трубы.

Трубы принялись укладывали в траншеи, соединять, проверять стыки. Работали до темноты, пока небо не начало темнеть, а мороз не стал слишком сильным.

— На сегодня хватит, — сказал я, когда последняя труба была уложена. — Завтра будем подключать к котлу.

Вечером мы сидели в избе, глядя на огонь. Михаил был уставшим, но довольным.

— Если всё пойдёт по плану, — сказал он, глядя на пламя, — через два дня мы сможем запустить пар.

— А если нет? — спросил я.

— Тогда будем искать ошибку, — ответил он. — И исправлять.

Я усмехнулся.

— Ты не изменился.

— Я изменился, — ответил он, и в голосе его послышалась горечь. — Раньше я думал, что ошибаться — это плохо. Теперь я знаю, что это нормально. Главное — вовремя исправить.

Мы помолчали.

— Завтра будет трудный день, — сказал я. — Иди отдыхай.

— И вы, Александр Андреевич.

Он вышел, а я остался сидеть у огня.

* * *

Подключение заняло ещё полдня.

Михаил работал как одержимый — проверял каждый стык, каждое соединение, каждую задвижку. Он несколько раз обошёл всю линию, от котла до самого дальнего участка, и каждый раз находил что-то, что требовало его внимания. Я стоял в стороне и не мешал. Он знал, что делает.

К обеду всё было готово.

— Можно запускать, — сказал Михаил, вытирая пот со лба, хотя на улице было морозно. — Александр Андреевич, дайте команду.

— Давай, — кивнул я.

Он подошёл к котлу, проверил давление, открыл вентиль. Пар с шипением пошёл по трубам. Мы стояли и смотрели, как земля над ними начинает слегка дымиться, как снег вокруг труб начинает таять, образуя маленькие лужицы.

— Пар пошёл, — сказал Михаил.

Но ничего не происходило. По крайней мере, быстро.

Мы стояли и смотрели, как земля медленно оттаивает, как снег исчезает, но это был медленный процесс. Мужики, которые собрались посмотреть, не увидев чуда, начали расходиться один за другим. Сначала ушёл Артамон, потом Федот, потом ещё несколько рабочих. Остались только я, Михаил и Степан.

— Это займёт время, — сказал Михаил, глядя на пар, поднимающийся над трубами. — Несколько часов, а может, и больше. Не сразу.

— Я знаю, — ответил я. — Мы подождём.

— Пока предлагаю сходить на трапезу, — сказал Степан.

Предложение было единодушно поддержано — за работой забыли поесть, а время уже было обед.

В избе было жарко — печь дышала жаром, на столе в чугунке булькала уха. Степан принёс хлеб — свежий, ещё тёплый, который испекли к вечеру. Михаил сел на лавку, сложив руки на коленях, и смотрел на стол пустым взглядом — он еще мысленно был там, на участке, перебирал варианты, проверял, достаточно ли пара, не остывают ли трубы.

Я разлил уху по мискам — наваристую, с крупными кусками рыбы, с луком и морковью. Рыба была тайменная, жирная, с хрустящей кожей. Степан вытащил из печи чугунок с картошкой — его картошкой, которую он сам растил на огороде, когда мы ещё копали летом.

— Садитесь, — сказал я. — Ешьте, пока горячее.

Михаил взял ложку, помешал уху, но не торопился есть. Он смотрел на пар, поднимающийся над миской, и улыбался.

— Тёплая, — сказал он негромко. — Как та земля.

Степан хмыкнул, откусил хлеба.

— Ты, главное, не засматривайся, — сказал он, макая хлеб в уху. — А то уха стынет.

— Я смотрю, — ответил Михаил, но всё же сделал глоток. — И думаю.

— О чём? — спросил я.

— О том, чтобы все получилось, — ответил он. — Чтобы ничего… не случилось.

— Михаил, успокойся, все будет в порядке.

— Точно! — кивнул Степан, облизывая ложку — времени даром он не тратил и уже успел навернуть тарелку ухи. — Все будет в порядке!

Степан доел свою картошки, отодвинул миску.

— Если так пойдёт, — сказал он, — к завтрашнему обеду мы сможем начать копать.

Степан поднялся, взял чугунок и пошёл мыть посуду