Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

и прежде всего выяснить, какие задачи ставятся развитием науки и производства. И только в том случае, если мы будем знать комплекс этих задач, мы сможем правильно говорить о путях и перспективах развития науки логики. И я утверждаю, что круг всех тех проблем, которые я пытался здесь кратко очертить, — это прежде всего круг логических проблем.

Правда, я сначала поставил бы вопрос иначе: я сказал бы, что решение этого круга проблем связано с исследованием мышления. Мне могут возразить: мышление не предмет логики, это предмет психологии. Поэтому я постараюсь показать, что такое утверждение вытекает из неправильного понимания самого мышления. С другой стороны, мне хотелось бы показать, что и тот тезис, который сформулировал здесь профессор Марков, о том, что логика не занимается мышлением, тоже вытекает из неправильного понимания мышления.

Мышление, конечно, есть предмет изучения и психологии, и логики, и языковедения. Но и логики, и мы поэтому должны четко уяснить, что в нем есть собственно логического.

Возьмем простой пример. Представьте, что перед вами какая-то система записей. Предположим, вы исследуете изменение давления газа при изменении его объема и получаете систему значений: p1, V1; p2, V2; p3, V3 и т. д. Необходимо найти закон, связывающий давление и объем. Для этого мы должны мыслить. Мы должны проделать какие-то действия. И мы их проделываем. Когда был открыт закон Бойля (он был открыт не им, а одним из его учеников[125]), то сопоставляли эти значения, умножали p1 на V1; p2 на V2; p3 на V3 и т. д. и сравнивали эти произведения. Когда выяснилось, что все эти произведения всюду равны, то стало возможным утверждение: pV = const.

Другой пример. Пусть в море, вдали от берега стоит корабль. Что делал раньше человек и что делает сейчас ученик 5, 6, 7 или 8 класса, если ему надо определить расстояние до этого корабля? Он мысленно строит чертеж, находит угол, измеряет основание построенного треугольника, производит вычисления по формуле и находит это расстояние. Это тоже определенная система действий.

Зависит ли эта система действий от индивида, от субъекта? Есть ли здесь элементы индивидуальности? Очевидно, нет. Кем бы ни были эти люди — детьми, которые только начинают изучать геометрию, или взрослыми, — они всегда должны действовать строго определенным, однозначным способом. И какую бы мыслительную деятельность вы ни взяли, вы всегда найдете там систему строго объективных действий, которые должны быть проделаны любым человеком, безотносительно к тому, как работает его голова.

Здесь я хочу напомнить, на мой взгляд, замечательное положение профессора Леонтьева, выдвинутое им в своей лекции. Он сказал: «Мозг не вырабатывает мышления, а мышление лишь проходит через мозг». И он сослался на слова Ленина о том, что логические формы мышления — это миллиарды раз повторяющаяся практика[126], способы действий, которые только усваиваются подрастающими поколениями, проходят через мозг, усвоенные им, обеспечивают практическую работу и затем вновь передаются следующим поколениям.

Таким образом, мой тезис заключается в следующем: когда мы анализируем мышление как переход от одного знания к другому знанию или (если обобщить написанную здесь Старченко формулу) от незнания о каком-то объекте к знанию о нем и с помощью других знаний, то этот процесс достижения истины, или знания об определенном объекте, содержит в себе строго объективную, независимую от индивидуальных особенностей часть, которая и является предметом изучения логики. Почему «предметом изучения логики»? По двум причинам: во-первых, никакая другая наука этим не занимается, не занимается этим, в частности, и психология; и, во-вторых, это, собственно, и есть традиционный предмет логики — это есть необходимая схема рассуждения, или необходимая схема мыслительной деятельности, совершаемая в определенных условиях любым человеком — маленьким или взрослым.

Итак, решение исключительно важных научных и производственных задач зависит от развертывания исследований по логике.

Какие же основные задачи стоят сейчас перед нашей логикой? Какие задачи требуют самого пристального внимания и исследования? В ответе на этот вопрос я буду идти от очень широких проблем, хотя они требуют тщательной детализации.

Мне представляется, что первая и основная проблема логики — это выяснение значения и роли математики в современной науке, ее отношения к эмпирической науке; это вопросы построения системы математики — как интуитивной, то есть содержащей массу неформализованных соображений и моментов, так и формализованной; это вопросы об их различии, в частности о различии между геометрией Евклида и геометрией Гильберта.

Вы знаете, что неопозитивисты дали решение этой проблемы: они сказали, что математика не дает знаний о мире, она дает схемы чистой деятельности. Нас не удовлетворяет это решение. Но ведь это означает, что мы должны дать иное решение этого вопроса.

Мы спорим: относится ли математическая логика к логике или к математике? Но как мы можем решить эти вопросы, если мы не знаем, что такое математика.

Второй круг проблем — это строение исследования структурных знаний, то есть особого вида знаний. Сейчас крайне мало знаний, которые исследуют объективные системы, определяют структурные проблемы. По этому пути исследований должны идти логики.

Наконец, стоит задача составить алфавит всех видов знаний. И здесь я присоединяюсь к Тамму, который говорил, что знания нужно классифицировать по их типу, точнее по их содержанию, которое определяет строение самого знания, строение его формы.

К сожалению, у меня остается очень мало времени, но я попробую изложить основное и в то же время быть предельно кратким.

У меня, по существу, еще два тезиса.

В классификации Е. К. Войшвилло я отношу себя к «оголтелым отрицателям математической логики». Но вместе с тем я понимаю ту боль, с которой говорил Войшвилло о математической логике. Я бы разделил его выступление на две части. Первая часть — нужно изучать математическую логику, нужно знать ее. Более того, я скажу, что стыд и позор, что мы плетемся до сих пор в хвосте и отстаем от Америки, Германии, Франции и от всех других стран в разработке конкретных проблем математической логики.

Проф. Алексеев: Кто отстает? Математики не отстают.

Я говорю о логическом анализе. Необходимо математическую логику преподавать, и как можно больше, надо вообще перестать ставить вопросы о том, нужна или не нужна математическая логика, нужно или не нужно преподавать математическую логику. Надо перестать ставить этот вопрос раз и навсегда. Я всем сердцем сочувствую этому, я бы сказал, воплю, который здесь был с трибуны, в выступлении Е. К. Войшвилло. Но этот вопрос надо отделить от другого.

Речь идет не о том, нужно или не нужно использовать математическую логику и развивать ее дальше. Речь