Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

— Я не скучаю по прошлому. И тебе не советую, Анвар. Наш развод был лучшим решением в моей жизни.

— Да? — горько усмехается он. — А я в последнее время всё чаще думаю о том, что надо было послушать отца и Тамерлана и удержать тебя рядом.

Он слишком легко произносит имя Тамерлана и при этом слишком внимательно смотрит на меня. На мгновение сердце неприятно кольнуло.

— Я бы никогда не осталась с тобой, Анвар, — произношу твёрдо, чтобы он ещё раз намотал это себе на ус. — И если тогда для меня твои измены были трагедией, то сейчас я очень рада, что мне открыли глаза именно тогда, потому что...

Потому что, если бы мы остались вместе, я бы никогда не посмотрела на Тамерлана другими глазами. Я бы никогда не узнала, что значит любить и быть любимой безусловно.

— Потому что? — переспрашивает он.

— ...Потому что сейчас я счастлива как никогда прежде. И тебе желаю того же.

Ухмылка сползает с его губ, а взгляд вдруг становится колючим - таким, каким он всегда был, когда что-то шло не по его плану. И если раньше я угадывала это и пыталась его поддержать, то сейчас мне уже всё равно на его душевные терзания.

Глава 54

Глава 54

— Анализы хорошие, все чистенько, — просматривая распечатки, говорит мой гинеколог Юлия Вячеславовна.

Я невольно выдыхаю, хотя до этого даже не замечала, что задерживала дыхание.

К Юлии Вячеславовне я хожу уже три года. Ровно столько прошло с того момента, как я закончила лечение у другого врача. До сих пор не понимаю, почему тогда решила искать нового специалиста. Никто не советовал, ничего не случилось. Просто однажды проснулась с четким ощущением, что больше не хочу возвращаться в ту клинику.

Интуиция. Она редко меня подводила.

А потом Лааль порекомендовала своего врача, и с первого же приема я поняла — это мой человек.

Юлия Вячеславовна — приятная женщина лет пятидесяти. Светлые волосы мягкими волнами ложатся до плеч, зеленые глаза за стеклами очков в тонкой оправе смотрят внимательно и тепло. В ней нет врачебной холодности и привычной отстраненности. Она умеет шутить, умеет успокоить, но никогда не говорит пустых слов.

— Никаких инфекций, никаких болезней? — переспрашиваю я, хотя она уже и так это сказала. Мне необходимо услышать это еще раз. Словно одно повторение закрепит реальность.

— Абсолютно никаких, Жанель. Не переживайте.

— Хорошо, — киваю я, сцепив пальцы в замок на коленях. — Юлия Вячеславовна, а если… — мнусь, потому что боюсь произнести это признание вслух. — Если я, например, хочу возобновить… интимную жизнь…

Замолкаю, потому что стыдно об этом говорить после своего диагноза — прощального подарка бывшего мужа.

— Это, — улыбается врач, — очень хорошая новость, Жанель. Сколько у вас не было?

— Три года. С того момента, как я узнала диагноз.

— За три года ваш организм, конечно, восстановился. Я советую, что обязательно нужно возобновить интимную жизнь и получать удовольствие по максимуму.

Я не могу сдержать улыбку. Она появляется сама собой. Тихая, растерянная. Словно мне только что официально разрешили снова быть женщиной.

— В данном случае я посоветую вам барьерную контрацепцию, но, если вы слишком сильно переживаете, то поговорите с партнером, что для вас важно, чтобы он был чистым. Возможно, сдал анализы.

— Моему мужчине пятьдесят один. Кажется, их в этом возрасте под дулом пистолета не отправишь сдавать анализы, — хмыкаю я.

— Тогда презервативы. На ваш вкус, цвет и карман, как говорится. Вашему мужчине не обязательно знать, от чего вы лечились три года назад. И дело тут вовсе не в доверии, а в том, что это ваше тело. Знаете, как моя покойная бабушка говорила: «Мужу-псу не кажи *опу всю, а кажи половину». Извините, конечно, за грубость, но мужчине не обязательно докладывать о своих болячках.

— Вы правы, я бы не хотела, чтобы он знал, — смотрю на свои побелевшие пальцы.

Почему-то особенно не хочется, чтобы именно Тамерлан увидел эту часть моего прошлого. Мне хочется быть для него красивой, легкой, женственной. Не женщиной, которую когда-то страшно предали.

— Пойдемте, посмотрю вас на кресле.

Юлия Вячеславовна сама делает УЗИ, поэтому, когда я взбираюсь на кресло, расставляю ноги и поднимаю блузку, она наносит на живот немного прохладного геля и прикладывает датчик.

Врач сосредоточенно смотрит в монитор, пальцы бегут по клавишам, а другая рука надавливает на датчик.

— Жанель, все выглядит очень хорошо. У вас созрели фолликулы, что в вашем возрасте замечательно.

— Спасибо, — киваю, не совсем понимая, чему радоваться.

— Эх, — вздыхает доктор. — Какими бы женщины ни были целеустремленными достигаторами, но природа берет свое. У вас я вижу потенциал забеременеть. Вы планируете?

Этот вопрос ударил обухом по голове. Я даже не успела об этом подумать, я не знаю, хочу ли я снова детей, особенно после двух болезненных выкидышей. Да и Тамерлан уже в том возрасте, когда пора становиться дедом. Какие малыши сейчас?

— Нет, — мотаю головой, — не планирую.

— Тогда правда нужно предохраняться, потому что яйцеклетки у вас созревают. Все красивенько, аж глаз радуется. И до климакса далеко.

— Климакс? — переспрашиваю, нахмурившись.

— Да, — Юлия Вячеславовна убирает датчик на место и подает мне салфетки. — Сейчас и климакс помолодел. У меня есть пациентки до сорока, у которых уже ранний климакс и истощение яичников. Поэтому, моя дорогая, живите на всю катушку, радуйтесь жизни и занимайтесь любовью.

Радуйтесь жизни и занимайтесь любовью... Хороший совет. Такое впечатление, что перед этим с Юлией Вячеславовной поговорила Лааль, которая советует мне то же самое. Она - единственная, кому я призналась, что лечу в Стамбул на встречу с Тамерланом. Надо ли говорить, какая у нее была реакция! В ход пошли наставления, разбор моего гардероба, поездка в магазин за нижним бельем. Сложилось впечатление, что она решила мне приданое собрать.

— Еще вот это примерь. И это, — Лааль вертит перед моим лицом тонкими вешалками с кружевным комплектом.

— Давай не так громко, — прошипела я, забирая белье.

— Кому видно, тому стыдно. Мы же не в «Детском мире».

— Посмотрите еще вот это. Новая коллекция, — консультант подходит к нам и протягивает сорочку цвета