Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

Он шепчет мне, что я безумно красивая, заставляя смущаться, краснеть, прикусывать губу от восторга. Я тянусь к нему, пальцы дрожат от волнения, когда расстегиваю пуговицы его рубашки. Открываю ее, скольжу ладонями по твердой, волосатой груди, по рельефу мышц. Я глажу его плечи, руки, касаюсь губами смуглой, горячей груди, под которой бьется сильное сердце.

Тамерлан закрывает глаза, запрокидывает голову и шумно выдыхает, держа меня за волосы, одобряя то, что я делаю, наслаждаясь моей лаской. Я сама скидываю его рубашку, и теперь наши тела соприкасаются кожа к коже. Это ощущение сводит с ума. Я не думала, что могу быть настолько инициативной рядом с мужчиной.

Я даже не помню, как мы оказываемся на кровати, но мы улыбаемся, учащенно дышим в предвкушении и ни на секунду не отрываемся друг от друга.

Его губы касаются моей шеи, и по коже мгновенно разбегаются тысячи крошечных искр. Каждый раз, когда он медленно проводит языком по чувствительной коже, внутри меня трепещут и раскрываются бутоны. Я чувствую себя желанной. По-настоящему желанной и любимой. После стольких лет, когда меня называли холодной, эти нежные касания лечат мою душу и тело.

Тамерлан медленно спускается ниже, целует ложбинку между ключицами, заставляя выгнуться ему навстречу и простонать громче. Его большие жесткие ладони скользят по моим ребрам, обхватывают талию, сжимают бедра. От его прикосновений внутри разливается бархатное, пьянящее возбуждение. Я царапаю ногтями его затылок, глажу плечи и сильные руки, ощущая, как под подушечками напрягаются мышцы. Это ощущение силы, которая сейчас вся направлена только на мое удовольствие, заставляет сердце млеть от любви и благодарности.

Когда мой мужчина добирается до груди, я уже открыто и не сдерживаясь постанываю. Твердые губы обхватывают сосок, язык медленно кружит вокруг него, а потом он втягивает вишенку глубже, посасывая так настойчиво, что внезапная молния прошивает тело от макушки до самого низа. Второй сосок Тамерлан ласкает пальцами — слегка покручивает, потягивает, и я уже не могу лежать спокойно. Бедра сами собой двигаются, ища большего. В голове пульсирует: «Я могу это чувствовать... Я живая... Я желанна».

Он целует мой живот, языком обводит пупок, спускается все ниже и ниже. Когда его губы касаются внутренней стороны бедер, он находит мой взгляд и следит за реакцией. Дрожу всем телом, облизываю губы, жадно глотаю воздух от того, что мне невыносимо жарко.

Тамерлан раздвигает мои ноги шире, и легкий стыд ударяет краской в щеки. Возбуждение нарастает с каждой секундой, потому что сейчас я полностью открыта перед ним и уязвима. Но именно в этом рождается доверие первой ночи.

И это доверие кроется не только в том, что я принимаю все его смелые ласки, а в том, что было «до». В тех документах из клиники, что он мне показал. В его словах о том, что он обследуется каждый год, словно он знал, что для меня это будет важно, словно на расстоянии читал мои шальные мысли.

И сейчас я решаю отпустить себя, позволить себе почувствовать его всего по-настоящему, если угрозы больше нет.

— Если будет тяжело, скажи мне, — предупреждает он, нависнув надо мной. — Говори, как тебе лучше, не молчи.

Улыбнувшись, провожу ладонью по его лицу и шепотом отвечаю:

— Мне сейчас очень хорошо с тобой, Тамерлан. Делай все так, как считаешь нужным.

Когда Тамерлан медленно входит в меня, я ощущаю, как мое тело раскрывается ему навстречу. Глубокий, полный вздох вырывается из груди. Не крик, а именно вздох облегчения и удивления. Он такой твердый, горячий и одновременно бережный... Он заполняет собой не только тело, но и те пустоты в душе, которые я носила в себе годами.

Страх, который жил во мне, тает с каждым толчком. Вместо него приходит медовая дрожь. Теплое влажное скольжение вызывает вспышки огня, которые поднимаются вверх по позвоночнику, заставляя кожу пылать. Я обхватываю его ногами крепче, прижимаясь всем телом, и целую его в плечо. Нет, не просто целую, я ласкаю его кожу и тихо признаюсь ему:

— У меня на губах соль твоей кожи... как будто море меня омывает.

— Жанель... моя милая Жанель, — из глубины наружу вылетает утробный рык вместе с моим именем. Ему нравится то, что я говорю, то, что делаю, как трогаю его. Я подумать не могла, что настолько осмелею.

С каждым новым погружением я стону ему в шею, прикусывая губы, чтобы не закричать слишком громко. Волны удовольствия омывают меня, как то самое море, о котором я ему говорила. Я тону в нашей близости, растворяюсь в своем мужчине.

Прошлое уходит. Прежний сексуальный опыт превращается в пыль. Сейчас я — огонь. Я теку, стону, дрожу, шепчу его имя как заклинание. Каждая ласка говорит мне: ты желанна. Слезы текут по щекам от переполняющего счастья и облегчения. Я наконец-то чувствую себя настоящей женщиной, и, несмотря на мои опасения не кончить вместе с ним, я все-таки достигаю оргазма с ярким, сильным толчком.

Это чувство не сравнить ни с чем. Я выгибаюсь, крепче обхватываю его руками и ногами. Подгибаются пальцы ног, все тело дрожит снаружи и внутри, а ногти впиваются в его кожу. Крик бьется о потолок, разлетается осколками по всей спальне.

А когда Тамерлан напрягается и кончает с рыком, с проходящей по телу судорогой, прижимаясь ко мне всем телом, я ощущаю невероятную близость — не только физическую, но и душевную.

На какие-то короткие секунды во мне вдруг оживает та молоденькая девушка, которая много лет назад за столом случайно столкнулась взглядом со взрослым тридцатичетырехлетним мужчиной и быстро отвела его, испугавшись его пристальных, читающих меня как книгу глаз.

Если бы тогда...

Нет. Не надо. Самое главное, что у нас есть сейчас...

Глава 57

Глава 57

Тамерлан

На моих губах - вкус ее кожи. В грудь упираются твердые, сладкие соски, а по спине медленно скользят ее пальцы: от лопаток до ягодиц и обратно. Как чертовски приятно она это делает.

Я не спешу выходить из нее, хочу продлить это невероятное ощущение единства хотя бы еще на несколько секунд. Жанель подо мной дрожит, ее лоно все еще сжимается вокруг меня мягкими волнами. Приподнявшись на локтях, смотрю на ее нежное лицо с полуприкрытыми веками. Она прекрасна. Так прекрасна, что сердцу уже не хватает места, и оно тарабанит в ребра.