Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

— Вероятно.

— Насколько хорошо?

— Она хранитель. Была хранителем.

— Это не ответ.

— Хорошо.

Я почувствовала, как тревога становится яснее.

— Если она уверена, что только дети способны вернуть связь...

— Алира.

— Не успокаивай. Думай.

Кайран уже думал.

Это было видно.

— В старом законе запрещено принуждение, — сказал он. — Значит, существовали способы, которыми пытались обойти добровольность.

Элвар вошел почти сразу за ним.

Услышал последнюю фразу.

— Существовали.

Мы все повернулись.

— Какие? — спросил Кайран.

— Старые обряды привязки. Большинство запрещены именно после случаев с лунными тройками.

У меня пересохло во рту.

— Вы знали и не сказали?

— Я говорил о запрете принуждения. Не думал, что здесь кто-то попытается использовать обряд, который не проводили столетиями.

— Велара двадцать лет хранила книги.

Элвар побледнел.

— Да.

Кайран уже отдавал распоряжения:

— Закрыть ворота. Никто не покидает внутренние земли. Проверить старые святилища, зал клятв и родовой круг.

Элвар резко сказал:

— Не только их.

— Что еще?

— Если она хочет провести привязку тройки, ей нужен старый знак Альфы.

Оскар нахмурился.

— Какой знак?

Кайран понял.

Лицо стало жестким.

— Родовая печать первого дома.

Оскар выругался.

— Где она?

— В сокровищнице Совета.

— Под охраной?

— Да.

Кайран повернулся к одному из людей.

— Бегом.

Стражник исчез.

Я посмотрела на детей.

Марк уже не улыбался.

Лея стояла рядом с ним.

Леон слушал что-то, чего не слышал никто из нас.

— Леон?

Он поднял руку.

— Тихо.

Мы замолчали.

Он закрыл глаза.

Несколько секунд.

Потом повернул голову в сторону северной части резиденции.

— Там кто-то зовет.

Кайран подошел.

— Кто?

— Не знаю.

— Волк?

Леон покачал головой.

— Не волк.

— Что тогда?

Он открыл глаза.

Серебро тонко проступило вокруг зрачков.

— Нас.

В этот момент во двор вбежал стражник, которого Кайран отправил к сокровищнице.

Даже из окна я увидела его лицо.

Он остановился на крыльце.

— Господин Вальд.

Кайран вышел.

— Говори.

— Родовой печати нет.

Никто не произнес ни слова.

Я посмотрела на троих детей.

Велара исчезла не потому, что боялась наказания.

Она все еще пыталась спасти Серый Хребет.

И если ради этого ей снова придется решить судьбу моих детей без их согласия, семь лет ничему ее не научили.

Глава 15. Ночь старого закона

Глава 15. Ночь старого закона

После слов о пропавшей родовой печати Кайран изменился.

Не внешне. Он не повысил голос, не начал отдавать приказы быстрее обычного и не сорвался с места. Наоборот, несколько секунд стоял неподвижно, глядя на стражника, который прибежал от сокровищницы.

Я слишком хорошо помнила это спокойствие.

Раньше оно означало, что Кайран уже перестал злиться и начал действовать.

— Кто последним видел печать? — спросил он.

— Хранитель сокровищницы вчера вечером. После Совета.

— Замки?

— Не повреждены.

— Ключи?

— У хранителя и у главы внутренней стражи.

Оскар шагнул ближе.

— Глава внутренней стражи сейчас где?

Стражник замялся.

— Его ищут.

Оскар выругался.

Кайран даже не посмотрел на него.

— Закрыть все выходы из резиденции. Не только главные ворота. Проверить хозяйственные проходы, старые лестницы, тоннель к северной дороге. Никого не задерживать только за попытку уйти, но каждого записывать и досматривать.

— Да, господин Вальд.

— И найдите Тарвена.

— Главу стражи?

— Да.

Мужчина ушел.

Я смотрела на Кайрана.

— Ты думаешь, он с Веларой?

— Пока думаю только о том, что печать не исчезла сама.

Элвар стоял у стола с раскрытой копией закона. Еще несколько минут назад мы обсуждали старые обряды почти отвлеченно. Теперь они перестали быть частью истории.

— Что именно можно сделать с печатью? — спросила я.

Элвар потер пальцами подбородок.

— Она создавалась как знак первого правящего дома. Раньше ее использовали во время присяги Альфы, признания наследников и крупных родовых клятв.

— Можно заставить детей признать стаю?

— Не в прямом смысле. Нельзя заставить человека искренне хотеть чего-то.

— Мне сейчас не нужна философия.

Он не обиделся.

— Можно заставить старую связь принять ложное признание на короткое время. Именно из-за таких случаев принудительные обряды и запретили.

Кайран резко повернулся.

— На короткое?

— Да. Они никогда не давали устойчивого результата. Человек остается против воли внутри связи, а сама связь начинает разрушать и его, и того, кто ее удерживает.

Я посмотрела на детей.

Леон стоял возле окна. Серебро в глазах почти исчезло, но лицо оставалось напряженным.

Марк и Лея находились рядом.

Впервые за все время Марк ничего не спрашивал.

— Что нужно Веларе кроме печати? — спросила я.

Элвар ответил после короткой паузы:

— Все трое детей.

Я ожидала.

Все равно внутри сжалось.

Кайран подошел к ним.

— Сейчас вы останетесь здесь.

Леон сразу сказал:

— Нет.

Кайран остановился.

— Леон.

— Там кто-то зовет нас.

— Поэтому и останетесь.

— Если мы останемся, зов не исчезнет.

Я подошла к сыну.

— Что ты чувствуешь?

Он приложил ладонь к груди.

— Тянет.

— Больно?

— Пока нет.

— У Марка и Леи?

Марк нахмурился.

— У меня как будто ноги сами хотят идти.

Лея кивнула.

— У меня тоже.

Я посмотрела на Элвара.

— Печать уже используют?

— Возможно.

— Как узнать?

Он подошел к детям, но не трогал.

— Если старый знак вошел в связь с их кровью, они будут ощущать направление.

— Север, — сразу сказал Леон.

Элвар медленно повернулся к Кайрану.

— Что находится к северу от резиденции?

Тот ответил:

— Старый круг.

Оскар нахмурился.

— Тот, что за первой стеной?

— Да.

— Его не используют лет сто.

— Именно поэтому там почти нет охраны.

Элвар спросил:

— Это место первой клятвы?

Кайран кивнул.

— До строительства большого зала Альфы приносили присягу там.

— Тогда она выбрала именно его.

Я больше не сомневалась, кого Элвар имел в виду.

— Насколько далеко?

— Пешком минут двадцать, если через северный сад. Быстрее через старую галерею.

— Значит, она где-то внутри резиденции.

— Или уже там.

Кайран повернулся к Оскару.

— Берешь людей и идешь к кругу со стороны нижней стены. Не входи, пока не увидишь меня или не станет ясно, что детям угрожает непосредственная опасность.

— Ты куда?

— Через галерею.

— Я с