Фрагмент - Илья Гвин

Зверь рванулся ещё раз, сильнее прежнего, и почти сошёл с наконечника.

Тогда Крис отпустил левую руку, рванул нож из крепления и всадил его у основания шеи.

Зверь мотнул всем телом так, что Криса чуть не потащило следом.

Нож вошёл туго, звякнув о кость. Пришлось бить ещё и ещё раз одновременно всем своим весом удерживаю копьё. Крис продолжал бить и бить, уже не видя куда — пот смешанный с пылью заливал глаза, а на нормальный вдох не было времени и сил.

Зверь же уже почти не сопротивлялся, лишь сучил лапами по камню и мелко трясся.

Он резко дёрнулся, будто бы из последних сил, потом ещё раз.

И затих.

Крис ещё стоял над ним, согнувшись, с ножом в руке и ладонью на древке, не видящим взглядом пялясь на зверя и пытаясь протолкнуть в горящие лёгкие хоть немного воздуха..

Лишь спустя пару минут, он осознал окончательно, что зверь уже всё и только тогда отпустил плечи.

И сразу почувствовал, как дрожат руки.

Он сел прямо на плиту у колодца, сгорбился и долго просто ловил ртом воздух.

Страх никуда не делся. Он так и сидел под ключицами, там, где тело всё ещё ждало нового броска.

Через какое-то время Крис заставил себя подняться и осмотреть тушу.

Зверь был не таким уж крупным, но одному тащить его всё равно было бы тяжело. Мяса на нём хватало, шкура выглядела крепкой, а когти на передних лапах сточились почти до блеска. На боку, ближе к хребту, тянулся старый заросший шрам.

Крис нахмурился.

Имени зверя он не знал, но понял и так: жил тот не у ближних руин. Такие не выходят к ближним проходам, если глубже у них всё спокойно.

Тащить тушу целиком Крис не мог. Оставлять всё тоже не хотелось.

Пришлось садиться рядом и вспоминать то немногое, что он видел у охотников со стороны: где сперва надрезают шкуру, как ищут жилу, откуда проще брать мясо. Смотреть всегда казалось легче.

На деле нож сразу пошёл криво. Первый рез вышел глубже, чем надо. Потом руки после боя начали подводить ещё сильнее: пальцы дрожали, кисти ныли, лезвие дважды уходило не туда. Приходилось останавливаться, переводить дыхание и снова искать, где вообще можно подцепить кожу, не испортив всё окончательно.

В итоге Крис не разделал зверя как следует, а только кое-как снял часть шкуры, добрался до жилы и срезал мясо там, где сумел. Остальное пришлось оставить: запах всё равно скоро привёл бы сюда кого-нибудь ещё.

Когда Крис добрался до старой плиты, небо уже серело.

Барт сидел на камне, ссутулившись, но поднял голову сразу, как только услышал шаги. Сперва он посмотрел Крису в лицо, потом ниже — на порванную штанину, на сбитое колено, на кровь по пальцам.

— Живой?

— Пока да.

Только после этого Барт заметил мешок и серую шкуру, торчавшую из-под ткани.

— Ты ещё и это пёр сам?

Крис молча скинул добычу у камня. Барт присел, откинул край мешка, посмотрел на мясо, на грубый срез шкуры и выругался вполголоса.

— Что за дрянь?

— Не знаю.

— Конечно.

Он помолчал ещё миг, потом взял мешок со своей стороны.

— Поднимай. Дома разберёмся.

Назад шли почти молча. Крис нёс шкуру и фляги. Барт забрал мешок, но то и дело косился на его хромоту. Уже у калитки не выдержал:

— Вир тебе за это голову оторвёт.

— Пусть сначала попробует.

— Ему не придётся. Ты и сам всё сделал.

Крис хотел огрызнуться, но только выдохнул. Внутри всё ещё ходило после драки, просто уже не так рвано, как в руинах.

С порога Мира увидела не добычу, а кровь.

— Сая, воду. Кеш, чистую тряпку. Быстро.

Крис успел только прислонить шкуру к стене и сесть, когда Сая уже ставила таз, а Кеш, как всегда, полез смотреть ближе, чем надо.

— Это кто тебя так? — спросил он, косясь на разодранную штанину.

— Потом, — отрезала Мира. — Ногу дай.

Она разрезала ткань выше, смыла кровь и перевязала рану, только после этого обратила внимание на мешок у порога.

— А это ещё что?

Барт опустил ношу на пол.

— Его ночная дурь. Но дурь с мясом.

Когда ткань развернули, под навесом сразу потянуло сырой кровью и жиром. Мяса оказалось не так много, как сперва показалось, но и этого хватило, чтобы в доме на миг стало тише обычного.

Мира взяла один кусок, потом другой, посмотрела на грубые резы и коротко спросила:

— Сам снимал?

Крис кивнул.

— Видно, — сказала она без упрёка и отложила мясо в сторону.

Кеш вытянул шею ещё сильнее.

— Так это он тебя, а ты его?

— Кеш, — сказала Мира.

Он заткнулся, но не отступил ни на шаг.

Пока Мира срезала лишнее и ставила часть на огонь, под навесом густел запах крови, дыма и горячего жира. Сая молча подавала воду и миски. Кеш крутился рядом, стараясь не мешать и всё равно мешая. Барт привалился к косяку, покосился на Крисову ногу и буркнул:

— Между прочим, мешок обратно тащил я.

— Спасибо, — сказал Крис.

— Не за что. Но в следующий раз тащи свою дурь сам.

Кеш фыркнул первым. Даже Мира коротко улыбнулась, не отрываясь от ножа.

Потом ели почти молча. Мясо само по себе сбивало разговор. Слышно было только, как ложки скребут по глине да трещит огонь под котлом. Кеш один раз уже раскрыл рот, явно собираясь спросить про зверя ещё что-то, но Мира посмотрела на него, и он передумал.

На несколько минут под навесом стало почти как раньше. Будто Дарн просто задержался где-то по дороге и ещё войдёт во двор с пылью на сапогах.

От этого тишина после еды только сильнее давила на уши.

Кеш потом всё-таки умчался к Ругу, как только стало можно. Шкуру и жилы дома держать было незачем. Крису и самому хотелось показать их Виру: тот хотя бы скажет, что это был за зверь и почему он оказался так близко. Ближе к полудню Крис завернул добычу в ткань и пошёл к южной улице. Барт увязался следом, будто до сих пор не решил, злится он или просто не хочет выпускать Криса из виду.

У кузни гремело, как всегда. Кеш уже был там — чёрный по локоть, с угольной полосой на щеке — и заметил свёрток сразу.

— Это чего?

— Ночью добыл, — ответил за Криса Барт.

Кеш вытаращился.

— Вир за кузней, — сказал он