Беринг - Ольга Владимировна Погодина

Явившись туда, Крашенинников приступил к изучению края: исследовал приливы и отливы, организовал метеорологические наблюдения, составил списки ламутских (эвенских) родов, изучал флору и фауну в окрестностях города, привел в порядок свой дневник. Перед отъездом он направил в Якутск рапорт, в котором описал тракт из Якутска в Охотск и дал описание зверей, птиц и некоторых наиболее интересных растений. В октябре 1737 года его отряд на судне «Фортуна» отправился на Камчатку.

Глава двенадцатая

Путь к берегам Японии

Мы знаем, что одной из основных целей Великой Северной экспедиции наряду с нахождением американского побережья было разведывание пути в Японию. Интересу к ней немало поспособствовал уже упоминавшийся пленный «индеец» Денбей, привезенный в Москву Владимиром Атласовым и представленный 2 января 1702 года царю Петру Алексеевичу. Императора настолько заинтересовала Япония, что в 1707 году он приказал открыть в Санкт-Петербурге школу японского языка, а Денбея назначить ее учителем.

Экспедиции Козыревского дали русским первое представление о Стране восходящего солнца. Первая Камчатская экспедиция не только воспользовалась сведениями, полученными от Козыревского, но и заполучила карты тихоокеанских мореходов, а также аккумулировала сведения, не доходившие ранее до людей, принимавших решения в далеком Петербурге. При подготовке Великой Северной экспедиции разведывание пути в Японию Беринг изначально считал одной из основных задач и был в этом всецело поддержан. Поэтому плавание к японским берегам с самого начала было выделено отдельно с высоким приоритетом.

Преодолев на своем пути бесконечные трудности, только в 1738 году Беринг и его командиры могли наконец приступить к тому, для чего отправились на Дальний Восток, – к выходу в море. А то уже реально можно задаться вопросом: зачем стольких морских офицеров отправили на долгие годы руководить делами чисто сухопутными – переправлять грузы, строить заводы, искать железо и читать отчеты исследователей?

В середине июня капитан Шпанберг со своими тремя судами вышел из Охотска в море. Гукер «Архангел Михаил» шел под его личной командой; дубель-шлюпом «Надежда» командовал лейтенант Вильям Вальтон, а третье судно, названное «Гавриил», шло под командой мичмана Александра Шельтинга. Они могли бы выйти и раньше, так как были полностью подготовлены и снабжены всем необходимым, но на море так долго держались плавучие льды, что морякам никак не удавалось найти прохода; даже в это время года (то есть летом) они с величайшим трудом пробили себе дорогу между льдами.

Наконец ледяные торосы были преодолены, корабли взяли курс на Камчатку, пересекли Охотское море уже знакомым Шпанбергу маршрутом и стали перед устьем реки Большой – вероятно, для подготовки к предстоящей зимовке. После непродолжительной стоянки там флотилия вышла к Курильским островам, и дальше корабли пошли курсом, средним между югом и западом, до 46* северной широты. Они миновали при этом большое количество островов и отметили сильные переменные течения. Однако уже приближалась осень, а море было совершенно неизвестно. Так как экспедиция очень поздно отправилась в путь, вероятность вмерзнуть в лед у незнакомых берегов росла с каждым днем, и Шпанберг, наученный горьким опытом, принял решение вернуться на Камчатку с тем, чтобы в следующем году пораньше выйти в море и выполнить намеченное путешествие. Моряки благополучно достигли устья реки Большой на Камчатке, где перезимовали, чтобы согласно принятому решению весной следующего 1739 года снова выйти в море.

Весной, не теряя времени, они при первой же возможности покинули Камчатку и взяли курс на юго-запад от Курильских островов. Сначала всё шло хорошо – путешественники прошли ряд островов, нанося их на карту и сопоставляя с имеющимися сведениями. Однако, выйдя в открытое море, довольно скоро моряки попали в туман и сильный шторм, из-за которых лейтенант Вальтон отбился от отряда. Они так и не встретили друг друга, пока в августе весь отряд в полном составе, кроме мичмана Шельтинга, не прибыл обратно в Охотск. Шельтинг отсутствовал целый год и, как стало известно впоследствии, вторично перезимовал в устье реки Большой.

Лейтенант Вальтон со своим судном, ко всеобщему ликованию, явился в Охотск 21 августа 1739 года. С ним вместе прибыла небольшая яхта, которую капитан Шпанберг приказал построить предыдущей зимой в Камчатке из березового дерева; яхта была названа «Большерецк». Это маленькое суденышко, по свидетельству Свена Вакселя, так хорошо шло под парусом, что оставляло за флагом весь отряд.

Вальтон вручил капитану-командору Берингу донесение следующего содержания: 22 мая 1739 года он совместно с остальными судами под общей командой капитана Шпанберга вышел из устья реки Большой и направился на юг. Все четыре судна оставались вместе до 14 июня, когда Вальтон вследствие густого тумана и сильного шторма отбился от эскадры и, несмотря на приложенные усилия, не мог снова ее разыскать. Он решил, не теряя времени, продолжить выполнение миссии, возложенной на отряд, и искать Японскую землю.

«Это ему в действительности и удалось, – пишет Ваксель, – так как спустя два дня, а именно 16 июня, искомая земля оказалась в виду. <..> Подойдя ближе к берегу и следуя вдоль него в южном направлении, он заметил несколько судов, по величине примерно равных нашим самым мелким полугальотам, на каждом из них имелось команды по пятнадцати – двадцати человек. Так как эти суда избегали сближения с ним, он следовал за ними вдоль побережья и пришел наконец в бухту, где увидел большую деревню или городок, длиной, по его мнению, около трех верст и состоявший примерно из полутора тысяч каменных домов. Он бросил якорь в этой бухте и одновременно увидел, что от берега отчаливает множество судов. Они пристали к борту его судна; на одном из них находился человек, одетый в красивое шелковое платье.

По многочисленности сопровождавшей его свиты и по почету, которым он был окружен, можно было заключить, что это – начальник или самое знатное лицо этого селения. Все эти люди были приняты с величайшей учтивостью: им было поставлено угощение из всех припасов, находившихся на судне; их угостили также русской ржаной водкой, которая им пришлась по вкусу. Они, в свою очередь, приняли это угощение со всей возможной учтивостью и предложили лейтенанту Вальтону доставить ему все необходимое, если он в чем-нибудь нуждается. После этого Вальтон решил послать на берег шлюпку со своим штурманом и семью матросами, – чтобы привезти немного дров и пресной воды. Это было им немедленно доставлено и погружено японцами в шлюпку, между тем как матросов угощали в трех-четырех ближайших домах самыми лучшими фруктами и местным вином. Небольшой сосуд с вином был также послан в подарок лейтенанту Вальтону. Вино это, по цвету темно-коричневое, довольно приятное