Беринг - Ольга Владимировна Погодина

В. И. Беринг, Охотск, 4 февраля 1740»[87].

А вот письмо Анны Беринг Гогенгольцу, в котором она беспокоится о судьбе сына и обозначает свой отъезд из Охотска:

«Милостивый государь мой, господин резидент,

то, что Вы вызвали моих детей из Ревеля, дабы посмотреть, сколь преуспели они за 6 лет я всегда буду помнить с великой благодарностью. И возвращение младшего в Ревель для продолжения штудий и экзерциций весьма мне приятно.

Но, говоря по чистой совести, дражайший мой Badska! отчего же Вы так плохо устроили старшего? Не сомневаюсь, то был совет моего брата фон Зальца. Я до глубины души опечалена этим. Но что сделано, того уж не поправить. Мне трудно утаить мое мнение на сей счет, находясь в уверенности, что господин резидент доселе являл премного доброты моим детям.

Милостивый государь мой, господин резидент, Вы благоизволили сообщить, что поспособствуете производству моего сына в фендрики в напольном полку. Вместо этого покорно прошу Вас, ежели он еще желает оставаться в военном звании, доставить ему место в конной гвардии, хотя авансирование там и происходит медленнее. Он еще молод и только вступает в девятнадцатый год своего возраста. Это даст ему больше пользы и почета, нежели чем если его отправят в армию. Он сперва должен обучиться тому, чего ему по-прежнему недостает: читать и писать на русском языке, ездить верхом – и я прошу дражайшего моего Badska (от русского «батька». – О. П.) сделать об этом распоряжение, поскольку Вы более трезво понимаете, что необходимо для его будущего счастья и умения. Мы согласны на любые расходы, которые Вы почтете нужными. Если б можно было устроить так, чтобы определили его унтер-офицером в вышеупомянутую гвардию на том основании, что он столь долго находился в регулярном полку, то меня б это порадовало. Чаяла, что он пристанет к гражданской службе, однако у него нет к тому охоты, так пусть остается в гвардии до моего приезда, что, уповаю, должно случиться – коли по воле Божьей жива буду – в конце 1741 года. А покуда может он употребить сие время к своей пользе. Я писала к господину графу фон Остерману и просила Его сиятельство при всяком случае иметь попечение об обоих моих детях. Надеюсь, Вы ничего не имеете против этого.

Напоминания милостивого государя моего господина резидента о самолучшем зеленом и черном чае я не забуду. Если у меня будет верная оказия до отъезда, то вышлю вперед коробку. Живем мы здесь в пустынном краю, до Иркутска (Ircutski) отсюда 3000 верст.

В прочем желаю, чтобы Господь Всевышний сохранял Вас, дражайший государь мой господин резидент, и супругу Вашу, любезную мою сердечную подругу, во всяком желанном благополучии в наступающем новом году и во все последующие годы, о чем воистину буду молить Всевышнего.

Даруй, Господи, счастье найти Вас в столь желанном мне довольстве. Я чуть не забыла поблагодарить Вас за учтивый укор моему мужу, никак не упомянувшему в письме братцу фон Зальца свою супругу.

Однако уверяю Вас, что и сам он тогда не ведал, в каких дебрях блуждает она, отсутствуя так долго. Между тем мне приятно, что мои друзья помнят меня и спрашивают обо мне.

Того ради я и впредь препоручаю себя и остаюсь со всей мыслимой признательностью и почтением во всю свою жизнь

высокочтимого государя

моего господина резидента

усердная слуга

Анна фон Беринг

Охотск (Ochotski), февраля 5 дня 1740 года».

Еще одно письмо Анны Беринг адресовано ее родственнику фон Зальцу:

«Высокопочтенный государь брат мой!

Примечаю у себя два письма от государя брата моего, правда, оставшиеся без ответа. Из них я с радостью узнала, что Вы с Вашими любезными домочадцами, слава Богу, здоровы и благополучны. Храни вас и впредь Всевышний и помоги нам когда-нибудь свидеться. Премного благодарю государя брата моего за заботу о моем здравии.

А ведь в то время даже мой Беринг не знал, в каких безлюдных краях я блуждала, отчего он слегка захворал. Ибо мои лошади по большей части разбежались, другие пали, и мне и моим детям угрожал голод и холод. Хвала Господу, я преодолела все это без большого ущерба. Когда мы однажды встретимся (если Господь даст мне здоровья, надеюсь, это случится в конце 1741 года), то чего я только Вам ни порасскажу. Но сдается мне, что радость моя будет столь велика, что я позабуду все напасти.

Я сожалею о сестре Донгин, что ее любезного супруга изувечило выстрелом, как и Вашего, государь брат мой, старшего сына в самом цвете его лет. В офицерском звании всегда должно ожидать подобного. Это беспокойная жизнь.

Благодарю Вас, любезный государь брат мой, за известия о дражайшем нашем батюшке. Для нас важно знать, как его здоровье. Особенно приятно мне было сведать, что пожар не причинил дражайшему нашему батюшке вреда. Препоручаю Вам заботиться о нашем батюшке при всяком случае более, нежели обо мне самой. Ниспошли мне Господи счастье узреть дражайшего батюшку. Прошу Вас, не дайте испытать ему нужду в его лета. Коли будет надобно, я все ему отдам, в чем бы ни нуждался, только б он не страждал, а жил бы так, как привык. Сохрани его Боже!

Любезный мой брат! Желала бы я иметь случай с чистым сердцем отблагодарить Вас, государя моего брата, за все старания о моем Йонасе. Храни его Господь! Но как Вы его пристроили? Под мушкет в обычный полк. В жизни своей я бы такого вообразить не могла! Почему не в конную гвардию или кондуктором в инженерный корпус? Великое дело – расходы, коли уж к ним готов! Хотя в гвардии продвижение идетмедленнее, так что с того? У Йонаса много времени в запасе. Он только вступает в девятнадцатый год своего возраста. Ему, прежде чем его пошлют в армию, надобно совершенствовать свое поведение и еще многому учиться: читать и писать по-русски, переводить, ездить верхом и многое другое, чего ему по-прежнему недостает. А подобным путем сего не достичь. Боюсь, он забудет все, что выучил за шесть лет.

Тому, что у полковника Икскуля в полку есть лифляндцы, вполне можно верить. Не все родители хотят или могут тратить средства на своих детей, и деньги вовсе не были бы потеряны, если бы он проучился еще один лишний год и еще раз прошел выученное. Он всегда успеет достигнуть того положения, что и сейчас, даже если б ничему не учился.

Потому мне бы хотелось, раз уж Йонас так стремится вступить в военную службу, чтобы его определили в