Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей

какой-то молодой парень из Москвы получил от Фиделя Кастро в дар именную снайперскую винтовку. Да ещё и американскую, да ещё и трофей, взятый кубинцами во время вторжения в Заливе свиней! Дальше уже было дело техники, выяснить, что этот парень – это тот самый Павел Ивлев, которым он не так давно тоже заинтересовался. Ну что же, это означало, что он совершенно не зря попал в его поле зрения.

Теперь нужно было лишь придумать, как заинтересовать этого молодого талантливого человека перспективами службы в армии. Зуев прекрасно помнил, что у Куликова это на Кубе не получилось. Тем интереснее был этот вызов лично для него. Если у него получится Ивлева завлечь в ГРУ, то этим же потом можно будет и похвастаться при очередной встрече с Куликовым. Мелочь, конечно, но все равно же приятно будет...

Зуев тут же развил бурную деятельность. Вызвал к себе полковника Васильева, у которого в его близящемся к пятидесяти годам возрасте был огромный опыт вербовки агентов за рубежом во время длительной нелегальной работы. Этот офицер блестяще знал психологию людей, используя свои знания для того, чтобы вербовать их.

– Валерий Михайлович, хочу поставить перед вами очень серьёзную и важную задачу. Выявлен очень перспективный молодой парень, студент МГУ. Одновременно он активно занимается журналистикой на полставки, да еще и работает в Кремле. По имеющейся информации, связано это с тем, что он является превосходным аналитиком, который, если нам удастся привлечь его к нашей деятельности, сможет нам очень сильно помочь в будущем. Но есть одновременно и серьёзные проблемы. В его девятнадцать лет у него уже жена и двое детей, что не позволит нам призвать его в армию, а сам он не пылает желанием делать военную карьеру. В то же время он учится на военной кафедре, но, к сожалению, не по специальности нашего профиля...

Дальше генерал сделал паузу, давая возможность Васильеву задать все вопросы, которые тот посчитает нужным. Раз уж Васильев является лучшим специалистом по вербовке агентов, имеющимся сейчас у него в распоряжении в Союзе, значит, и вопросы он задаст именно те, которые посчитает самыми важными для выполнения поставленной перед ним задачи. И генерал был намерен ответить на каждый из них, естественно, только в рамках тех знаний, которыми обладает. Но при необходимости, если полковник Васильев будет считать эти вопросы действительно важными, то по его поручению достаточно быстро удастся собрать и всю дополнительную информацию.

– Каким объёмом времени я располагаю для выполнения этой поставленной задачи? – тут же спросил Васильев, когда вопросы по существу у него закончились.

– Особой спешки нет, Валерий Михайлович, – ответил генерал. – главное – ни в коем случае не спугнув этого Ивлева, решить задачу, как убедить его стать нашим аналитиком. Даже если полгода вам для этого понадобится, но задача будет решена, я буду очень этим доволен.

– В этом случае я первым делом лично познакомлюсь с этим талантливым студентом. – сказал Васильев. – Но для этого мне понадобится ваше содействие.

Естественно, генерал тут же заверил его, что все необходимое содействие будет ему оказано.

***

Москва, Кремль

Машеров обратно в Минск уже не поехал, остался в Москве до назначенных на пятницу встреч с членами Политбюро. Все же думать надо тщательно. Да и в Москве у него, конечно же, были товарищи различные, с которыми тоже хотелось посоветоваться. Было, конечно, с кем и в Минске об этом поговорить, но он знал прекрасно, какая в Минске паника начнется, стоит только там намекнуть хотя бы кому-нибудь, что он собирается их оставить и уехать в Москву… Это же к нему сразу целые делегации из районов пойдут умолять остаться на должности…

Конкретную должность товарищам, с которыми советовался, Машеров, разумеется, не называл. Нечего слухи раньше времени пускать бродить. Даже хорошие товарищи могут проболтаться, если слишком много знать будут. Просто выяснял, есть ли какие-то подводные камни, если ему в Москву перебираться, чем дышит Москва сейчас, чем живет.

Посоветовавшись, долго думал над тем, как ему быть, тщательно обдумывая ситуацию со всех сторон. Вспоминал аргументы членов Политбюро, которые с ним беседовали. Больше всего его душу разговор с Гришиным затронул. Первый секретарь московского горкома правильные темы поднимал о том, что у него обязанность есть заботиться о людях… И не только в Белоруссии, а по всей стране.

И мяса советские граждане должны есть вдосталь, и проблему с дефицитом других продуктов питания надо решать. Знакомую ему совершенно не понаслышке, учитывая, что он, в отличие от тех, кто в Москве принимал решения, в Минске сталкивался постоянно с проблемой дефицита и видел, что она, к сожалению, с каждым годом усугубляется. В шестидесятых годах не было таких проблем с той же колбасой, к примеру...

Да что с колбасой? Черную икру можно было достаточно легко раздобыть, если вдруг человек вообще предполагал, что она ему нужна. А сейчас это только по блату людям достается, насколько ему известно. Или по пайкам раздают, что тоже, конечно, Машерова совсем не радовало. Не для того он и его товарищи собой жертвовали и в войне погибали, чтобы у советских людей не было возможности, пойдя в магазин, все, что захотелось, приобрести. Машеров прекрасно помнил послевоенные годы, какой был голод, какая была нехватка всего и вся. А потом, в шестидесятых, все же преодолели все эти проблемы. Настораживало и пугало то, что сейчас тысяча девятьсот семьдесят четвертый год на дворе, а проблемы, которые, как он думал, давно остались позади, возвращаются, да еще и усиливаются…

Да, несомненно, сельское хозяйство – это та отрасль, где нужны порядок и дисциплина, как и говорили практически все члены Политбюро, что с ним беседовали.

В итоге, к обеду в пятницу, когда предстояло идти на первую беседу с Пельше, Машеров все же принял решение: будет соглашаться. Получится занять эту позицию – так получится. Не получится из-за каких-то местных московских интриг, ну так и ничего страшного. Он ничего не теряет. В Минске он себя чувствует достаточно уверенно. Но в Москве вполне может быть, что на этой должности он, как Гришин и говорил, значительно больше пользы советскому народу принесет.

Да, не хочется. Но на войне ж как было? И боишься, и руки бывало дрожат перед тем как в бой идти… И людей боишься положить, что тебе доверились и под