Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

Когда я опустила руки, всё было на месте — серое небо, мёртвые деревья, тишина, которая давила на уши.

Я пережила падение сквозь миры, пережила время, которое пыталось разорвать меня на части, пережила стекло, пустоту и всех этих чёртовых медуз, плавающих в перевёрнутом небе.

И чуть не сдохла от укуса мутанта-кенгуру в первые десять секунд после пробуждения.

— Отличный план выживания, Мейв, — пробормотала я, глядя в серое небо и чувствуя, как истощение накатывает новой волной. — Просто охренительный.

Но смеяться больше не было сил, да и желания тоже. Только лежать, дышать и думать о том, как, чёрт побери, заставить себя встать и выяснить, где, я вообще оказалась.

***

Встать оказалось сложнее, чем я думала.

Я перекатилась на бок, и боль полоснула по рёбрам так резко, что на секунду перехватило дыхание. Замерла, сжав зубы, и подождала, пока острая волна не схлынет, оставив после себя только тупую, пульсирующую ноющую боль.

Ничего не сломано, — попыталась я себя убедить. Просто ушиблено. Сильно ушиблено.убедить

Вторая попытка вышла чуть удачнее. Я оттолкнулась рукой от земли, медленно, осторожно, и села, чувствуя, как мир качается перед глазами. В ушах зазвенело, желудок скрутило тошнотой, и я зажмурилась, ухватившись за ближайший камень, пока всё не успокоилось.

Дыши. Просто дыши.

Когда головокружение отступило, я медленно поднялась на ноги, держась за дерево, ствол которого был холодным и шершавым под ладонью. Колени подогнулись, но я удержалась, переждала, пока ноги перестанут дрожать, и отпустила опору.

Стою.

Это уже что-то.

Я огляделась снова, на этот раз внимательнее, и что-то внутри начало медленно, методично сжиматься.

Никаких зданий. Никаких дорог. Никаких следов цивилизации. Только камни, мох и деревья.

Воздух был неправильным.

Не таким, как в Дублине, где всегда пахло морем и дождём, даже когда солнце светило. Не таким, как в лесах Ирландии, где воздух был густым от запаха торфа, мха, сырой земли после дождя.

Здесь пахло... ничем. Просто влажностью, камнем и чем-то затхлым, старым, словно этот мир давно забыл, что такое жизнь.

Деревья тоже были неправильными — тонкими, кривыми, словно что-то согнуло их в неестественных позах и оставило так. Кора серая, и ни одного листа. Даже почек не было — словно эти деревья умерли столетия назад, но забыли упасть.

Я подошла ближе к одному из них, провела рукой по стволу. Холодный. Сухой. Мёртвый.

Тишина стояла абсолютная.

Только моё дыхание — хриплое, неровное — и стук сердца, который отдавался в ушах.

Я замерла, прислушиваясь, надеясь услышать хоть что-то — шорох, писк, далёкий крик птицы.

Ничего.

Мёртвая тишина.

Я не в Ирландии.

Мысль пришла тихо, вкралась незаметно, словно змея, а потом ударила с силой кувалды, выбивая воздух из лёгких.

Я не в Ирландии.

Портал был сломан. Я знала это — чувствовала, как он треснул подо мной, как белый свет взорвался и выплюнул меня в хаос. Но где-то в глубине души я надеялась — отчаянно, глупо надеялась — что всё равно окажусь там, куда шла. В Дублине. У тёти. Дома.

Но нет.

Я чёрт знает где.

В мире, который пах смертью и выглядел как забытое кладбище.

Мурашки побежали по коже, и я почувствовала, как пальцы начинают неметь. Сначала кончики, потом ладони — покалывание, словно их отсидела.

Паника ударила волной, и я почувствовала, как руки начинают неметь сильнее. Пальцы покалывало, словно по ним пустили слабый ток. В глазах потемнело по краям — мир сузился до серого пятна перед лицом. Ноги подкосились, и я схватилась за дерево, чтобы не упасть.

Я одна.

Я не знаю, где я.

Я не знаю, как выбраться.

Дыхание сбилось. Я хватала воздух ртом, но его словно не хватало — лёгкие не наполнялись, грудь сжималась, и каждый вдох давался с усилием. В ушах зазвенело. В горле встал ком, и я не могла сглотнуть.

Метка молчит — никто не найдёт меня.

Я сдохну здесь. Одна. В этом мёртвом мире, который даже не знает моего имени.

Мысли неслись хаотично, наползали друг на друга, не давая зацепиться ни за одну.

Я женщина. Хрупкая. Без оружия. Без еды. Без понятия, что меня окружает и насколько это место опасно.

Сколько я протяну? День? Два?

Нет.

Нет, нет, нет.

Из груди вырвался звук — не крик, не стон, что-то среднее, сдавленное и животное.

Я попыталась сдержать его, оттолкнуть панику обратно, запихнуть куда-то вглубь, но она рвалась наружу, заполняла грудь, давила на рёбра, не давала дышать.

А потом что-то внутри сорвалось.

Я закричала.

Громко, яростно, со всей силой, что осталась в лёгких.

Кричала в пустоту, в серое небо, в мёртвые деревья, которые стояли вокруг безмолвными свидетелями. Кричала, пока голос не сорвался, не охрип, пока горло не запылало острой, жгучей болью, пока лёгкие не опустели полностью.

Крик затих.

Эхо не вернулось. Мир поглотил звук и остался таким же тихим, как и был.

Я стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как в горле саднит — острая, режущая боль при каждом вдохе. Руки тряслись ещё сильнее, чем до крика. В ушах звенело от собственного голоса.

Но в груди стало легче.

Как будто что-то вышло вместе с криком — не страх, не паника, а просто... давление. Невыносимое давление, которое копилось с момента падения, с момента, как я поняла, что всё пошло не так.

Легче не стало.

Но хотя бы дышать можно было.

Я вытерла лицо рукой и только тогда поняла, что щёки мокрые.

Слёзы?

Когда я успела заплакать?

Не важно.

Я заставила себя выдохнуть — медленно, дрожащим выдохом — и огляделась снова.

Паника не поможет. Надо думать, действовать.

Вода. Еда. Укрытие.

Потом — искать портал.

Если он вообще здесь есть.

Я двинулась вперёд, выбрав направление наугад — туда, где деревья росли чуть гуще и земля казалась менее каменистой.

Каждый шаг давался с трудом. Ноги были босыми — ботинки я потеряла где-то в мирах — и камни впивались в подошвы, оставляя болезненные следы. Туника была изодрана по краям, а штаны покрыты грязью и тёмными пятнами крови.

Я шла, опираясь на толстую ветку, которую подобрала с земли, и внимательно смотрела по сторонам.

Всё казалось подозрительным.

Деревья — слишком тихие, слишком мёртвые, словно наблюдали за мной пустыми глазницами.

Воздух — слишком плотный, слишком влажный, давил на кожу липкой плёнкой.

Даже