Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

Я обвела их всех взглядом и поняла, что я в окружении и у меня нет ни единого шанса против троих.

Холод сковал грудь, но я заставила себя дышать ровно и не показывать страх, потому что они чуют его, все хищники чуют.

— Пошли прочь, чёртовы твари, — крикнула я хриплым, сорванным, но твёрдым голосом.

Существо слева склонило голову ещё сильнее, словно пытаясь понять, откуда исходит звук, а потом его пасть распахнулась слишком широко, челюсть буквально разъехалась, обнажив ряды кривых, острых зубов, испачканных чем-то тёмным. Из горла вырвался низкий и голодный хрип, полный такого первобытного хищного желания, что волосы на затылке встали дыбом, и остальные твари подхватили это рычание, окружая меня со всех сторон.

Я подняла ветку выше, чувствуя, как руки дрожат, и попыталась оценить свои шансы, хотя прекрасно понимала, что их нет.

Никаких. У меня нет ни единого шанса против троих.

Но я не собиралась сдаваться без боя, и если умру, то хоть с веткой в руках и их кровью на зубах.

Существа начали сжимать кольцо медленно, методично, не спеша, словно зная, что добыча уже их и можно растянуть удовольствие. Они играли со мной, смаковали страх, который, наверное, исходил от меня волнами, несмотря на все попытки держаться.

А потом то, что было слева, сорвалось с места молниеносно, быстрее, чем я ожидала.

Я взмахнула веткой изо всех сил, и она встретилась с мордой твари с глухим, мясистым хрустом, который отдался в руках. Существо взвизгнуло высоко и пронзительно, отлетело в сторону, но тут же вскочило на лапы, тряхнуло головой и снова оскалилось.

И в этот момент остальные ринулись вперёд.

Одновременно.

Со всех сторон.

Чёрт…

Я размахивала веткой, била наугад, чувствуя, как что-то острое царапает икру, впивается в бедро, рвёт ткань туники на плече. Боль вспыхнула острая, жгучая, множественная, и я закричала от ярости, от отказа умирать вот так, разорванной этими тварями в мёртвом лесу.

Ветка встретилась с чем-то твёрдым, и я вновь услышала треск и вой, но их было слишком много, слишком много, и они продолжали наваливаться, царапать, кусать.

Четвёртая вышла из-за дерева справа.

Потом пятая.

Я не видела, сколько их всего, только чувствовала, как кольцо сжимается, как клыки готовятся меня убить. И в этот момент, душащего отчаяния, раздалось рычание — другое, низкое и гортанное, полное такой ярости и мощи, что воздух, казалось, задрожал от звука.

Твари разом замерли, отпустили меня и развернулись в сторону звука, и я увидела, как шерсть на их хребтах встаёт дыбом.

И тогда из-за деревьев вышел медношёрстый зверь, и сердце моё ухнуло куда-то вниз.

Тот самый зверь из Старого леса. Огромный, с золотыми глазами, которого послал за мной Рован, который преследовал меня, когда я прыгала в портал.

Из-за которого я здесь.

Он остановился на краю поляны, и его золотые глаза — те самые, горящие и слишком разумные — впились в меня. Одно мгновение, всего одно, но я почувствовала этот взгляд всей кожей, как прикосновение, и что-то внутри сжалось от смеси ярости, страха и чего-то ещё, чему я не хотела давать имя.

А потом он ринулся вперёд прямо на тварей.

Первая даже не успела отпрыгнуть, потому что зверь сбил её с ног одним ударом массивной лапы, придавил к земле, и я услышала хруст костей и визг, оборвавшийся на полуслове, когда клыки сомкнулись на горле. Рывок, короткий и жестокий, и голова твари болталась под неестественным углом, а кровь брызнула чёрным фонтаном, залила камни и рыжую шерсть зверя, который отбросил труп в сторону, словно тряпку.

Вторая тварь попыталась убежать, но зверь настиг её в два прыжка, каждый из которых сопровождался глухим ударом лап о землю. Он вцепился ей в хребет, встряхнул один раз, и я услышала треск позвоночника, раскалывающегося, как сухая ветка.

Остальные твари развернулась и побежала в лес, визжа от ужаса, и на этот раз зверь не погнался. Просто остановился посреди поляны, тяжело дыша, а из приоткрытой пасти капала кровь, чёрная и густая, пропитывающая землю под его лапами.

Тишина вернулась, и я стояла, прижавшись спиной к дереву, сжимая ветку дрожащими руками, чувствуя, как внутри бурлит коктейль из страха, ярости, облегчения.

Он спас меня. Или просто убрал конкурентов? А теперь что?

Зверь сделал шаг вперёд, и мышцы под рыжей шерстью, испещрённой старыми шрамами, перекатились мощно и смертоносно, а кровь продолжала стекать с клыков.

Я сжала ветку сильнее, хотя прекрасно понимала, что против него она бесполезна.

— Стой, не подходи, — прохрипела я, и голос предательски задрожал.

Он не остановился.

Словно не слышал, словно мой голос был просто ещё одним звуком в этом мёртвом лесу, не заслуживающим внимания. Глаза горели — не золотом больше, а алым, тлеющие угли, в которых не было ни капли разумности, только голод, ярость, инстинкт.

Зверь присел, мышцы напряглись под окровавленной шерстью, и я поняла, что он прыгнет, за секунду до того, как он это сделал.

Одним прыжком он преодолел расстояние между нами — молниеносно, так быстро, что я даже не успела отпрянуть, только прижалась спиной к дереву ещё плотнее.

Он навис надо мной.

Огромный, окровавленный, пахнущий смертью и чем-то диким, первобытным. Передние лапы оперлись о ствол по обе стороны от моей головы, когти вонзились в кору, и я оказалась в клетке из мышц, шерсти и клыков.

Рычание шло низкое, вибрирующее, прямо над моим лицом.

Я не дышала. Не шевелилась. Только смотрела в алые глаза, которые смотрели в ответ.

Я умру.

Сейчас.

Добил тварей — теперь моя очередь.

Ноги подкосились, и я начала сползать вниз по стволу, медленно, неконтролируемо, пока не оказалась на земле, сидя, прижавшись спиной к дереву, а зверь склонился следом, не давая уйти, не давая даже думать о побеге.

Морда опустилась ближе, ближе, пока горячее дыхание не обожгло лицо, и я закрыла глаза, сжалась, ожидая боли.

А потом холодный нос коснулся моей шеи. И что-то тёплое и влажное провелось по коже.

Один раз.

Язык.

Медленно, от ключицы до подбородка, и прикосновение было таким неожиданно мягким, что я застыла, не понимая, что происходит.

Зверь отстранился, поднял голову, и алое свечение в глазах начало медленно гаснуть, уступая место золоту.

Разумность вернулась — я видела, как она просыпается, как дикость отступает.

А потом он зарычал прямо мне в лицо.

Громко, яростно, так близко, что горячее