Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

***

Холм оказался выше, чем я думала. Или я была слабее, чем рассчитывала. Скорее всего, и то, и другое.

Я карабкалась вверх, цепляясь за камни, за узловатые корни мёртвых деревьев, которые торчали из земли, как сломанные пальцы, и каждый шаг отдавался болью в ногах, в рёбрах, в руках. Дыхание сбивалось, хрипело в груди, лёгкие горели, и я несколько раз останавливалась, просто чтобы не упасть лицом в камни.

Давай, Мейв. Ещё немного. Почти наверху.

Ложь, конечно. До вершины было ещё метров двадцать, а может, и все тридцать. Но я повторяла это про себя снова и снова, потому что если остановлюсь сейчас, если позволю телу сдаться — больше не встану.

Когда я наконец добралась до вершины, ноги подкосились сами собой, и я рухнула на колени, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Голова кружилась. В глазах темнело по краям, мир сужался до серого пятна перед лицом. Желудок скрутило так сильно, что на секунду я подумала — меня вырвет. Хотя рвать-то нечем. Внутри одна пустота да боль.

Дыши.

Просто дыши и не сдавайся.

Я закрыла глаза, ждала, пока мир перестанет вращаться, а потом медленно — очень медленно — подняла голову и открыла глаза.

И сердце ухнуло куда-то вниз.

Передо мной простиралось... ничего.

Бесконечная серая пустошь, расползающаяся во все стороны, насколько хватало глаз. Чахлые леса, такие же мёртвые, как тот, через который я продиралась. Каменистые равнины, покрытые жёстким серым мхом. Холмы — один за другим, уходящие к горизонту, где серое небо сливалось с серой землёй в одну неразличимую линию. Вдалеке виднелись горы — тёмные, острые, как зубья гигантской пилы, — но они были так далеко, что казались нереальными, нарисованными на фоне этого мёртвого мира.

Ни зданий, ни дорог, ни огней вдалеке. Ни дыма от костров. Ни хоть какого-то, самого крошечного признака, что здесь когда-либо жили люди.

Ничего.

Только серость, тишина и ощущение, что этот мир забыл — или никогда не знал — что такое жизнь.

Холод пополз по коже, липкий и вязкий, проник под тунику, обвился вокруг рёбер.

Портала нет.

Здесь нет ничего.

Я точно здесь сдохну.

Мысль пришла тихо, почти спокойно, словно простая констатация факта. А потом ударила — выбила воздух из лёгких, оставив только пустоту и ужас.

Одна. Голодная. В мире, который даже не знает моего имени и не заметит, когда я умру.

Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони так сильно, что пораненная кожа лопнула, и я почувствовала тёплую влагу крови.

Нет.

Нет, нет, нет, к чёрту это.

Я не прошла через всё это — через Рована и его метку, через падение сквозь миры, через стекло и медуз, через время, которое разрывало меня на части, — чтобы сдохнуть здесь, в этой серой, мёртвой дыре, которая даже не удостоит меня могилы.

Я встала.

Медленно, с трудом, чувствуя, как ноги дрожат и грозят снова подкоситься, но всё-таки встала.

Огляделась ещё раз, на этот раз заставляя себя смотреть внимательнее, искать хоть что-то — хоть малейшую деталь, которая выглядела бы иначе.

Там.

Слева, вдалеке, за линией мёртвого леса.

Что-то... блестело?

Я прищурилась, всматриваясь в серую даль, пытаясь понять, не обман ли это зрения, не игра ли изможденного мозга.

Нет.

Определённо что-то отражало свет — слабо, почти незаметно, но оно было.

Вода? Озеро?

Или...

Портал?

Надежда вспыхнула в груди — острая, почти болезненная, такая яркая на фоне отчаяния, что на секунду перехватило дыхание.

Может, это он. Может, это выход. Может, я не умру здесь.

Или может, это просто мираж. Обман. Ещё один способ этого мира сломать меня окончательно.

Не важно.

Я пойду туда.

Потому что других вариантов у меня, к чёрту, нет.

Я начала спускаться с холма, держась за камни, стараясь не поскользнуться, не упасть, не сломать ногу и не убить себя раньше, чем это сделает голод или что-то ещё.

К тому времени, как я добралась до подножия холма, серость вокруг стала темнее.

День — если здесь вообще можно было назвать это днём — клонился к концу.

А я всё ещё была в лесу, далеко от того блеска, который видела с вершины.

Надо идти быстрее.

Но тело отказывалось слушаться. Ноги волочились, словно налитые свинцом. Каждый шаг требовал усилия, которого почти не оставалось. Голова кружилась. Голод перестал быть просто болью — он превратился в слабость, которая разливалась по телу, делая мышцы ватными, мысли вязкими. Но я не собиралась сдаваться.

Ещё нет.

Даже если тело требовало лечь прямо здесь, на холодных камнях, и просто... перестать бороться.

***

Звук пришёл неожиданно.

Шорох слева, между деревьями — лёгкий, почти незаметный, но достаточно отчётливый, чтобы заставить меня замереть на полушаге. Я медленно повернула голову в ту сторону, сжимая ветку обеими руками.

Ничего. Только деревья, камни и серая мгла, расползающаяся между стволами.

Показалось. Просто ветер.

Хотя ветра здесь не было. Никогда.

Я сделала ещё шаг, стараясь дышать тихо, и прислушалась к тишине, которая вдруг показалась слишком плотной, слишком настороженной.

Шорох повторился, на этот раз ближе, и почти сразу же откликнулся ещё один — с другой стороны, справа.

Мурашки побежали по спине, и я медленно, очень медленно развернулась, прижимаясь спиной к ближайшему дереву, и подняла ветку, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле.

Не одно. Их несколько, и они меня окружают.

Тишина затянулась — долгая, тягучая, звенящая от напряжения, — а потом из-за дерева слева медленно, почти осторожно вышло что-то, от чего желудок сжался от отвращения и страха.

Это было похоже на собаку, если собаку пытали, морили голодом и потом оживили, забыв вернуть половину плоти. Худое настолько, что под серой, облезлой шкурой проступали рёбра, позвоночник, каждая кость. Лапы длинные и тонкие, словно готовые сломаться при первом же шаге, но при этом жилистые, с выступающими сухожилиями. Голова была слишком большой для тела, с вытянутой мордой, из которой торчали кривые жёлтые клыки.

Но самыми страшными были глаза — белёсые, мутные, без зрачков, и всё же оно смотрело прямо на меня.

Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло, и сжала ветку сильнее, пытаясь унять дрожь в руках.

Что это, к чёрту, такое?

Существо шагнуло вперёд медленно и осторожно, словно проверяя, жива я или мертва, и его голова склонилась набок, а из глубины груди донеслось низкое, утробное рычание.

А потом из-за дерева справа вышло второе, такое же