Амбициозный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

— Для того, чтобы пройти инициацию, важно сочетание нескольких условий, — наставительно объяснил мне Карнистир. — Никто не сможет перечислить все эти условия, но, определённо, есть несколько факторов, которые точно имеют значение. Нахождение в хтони или в области активного применения магии — один из них, хоть и не обязательный. Сильные эмоции — второй. Это — то, что точно повышает шансы разумного на инициацию. Большое значение имеет наличие рядом врагов — но с этим у нас проблем нет. А ещё…

Голос Морьо всё отдалялся и отдалялся, слова растягивались, как если запустить запись на половинной скорости. Дальше я не слушал, но не потому, что мне было неинтересно. Просто я окончательно вырубился. И это было очень, очень невовремя! Потому что спать я, вообще-то, не собирался совсем! Наоборот, надеялся дождаться, когда сам Карнистир заснёт.

Проснулся — как будто и не спал. Казалось, только что слушал Морьо, моргнул — и солнце совсем в другой стороне. Только что касалось верхушек гор за спиной, а теперь — в противоположной стороне. Всю ночь продрых. Или, скорее, провалялся без сознания. Карнистира рядом не было, и мне вдруг стало страшно одному, в этой огромной амёбе. Вспомнился старый, и довольно глупый фильм — «Капля». Он начинается с того, что одному мужику не посчастливилось наткнуться на плотоядную слизь, которая жрала его заживо.

Стало жутко. Я подскочил со своей лежанки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Амёба — это ведь, считай, та же слизь. И она везде вокруг. Как будто сжимается.

— Дусь, ты чего такой? Сон плохой приснился? — Участливо спросил меня Митя, появляясь перед глазами.

— А-а-а, ять! Привидение! — Взвыл я от ужаса, и попытался отскочить. Но за спиной-то — амёба! И под ногами — тоже она!

На секунду я даже додумался поднять ноги, чтобы не касаться этой жути. Ну, и рухнул, конечно. Стало до слёз обидно, какой я идиот.

— Дусь, ты чего?

— Это всё Морьо! Он меня чем-то траванул, тварь. Ненавижу! Как же я его ненавижу! — Кулаки сжались от бессильной ненависти. — Как же я мечтаю, чтобы эта тварь сдохла!

— Дусь, ты меня пугаешь! — Из-за спины выплыл Витя, присоединяясь к товарищу. А я опять отшатнулся от неожиданности. Сердце снова бухнуло — того и гляди взорвётся от ужаса.

— А-а-а! Ять! Так! Пока я ещё соображаю хоть что-то и не рехнулся от ужаса и от злости, — Скороговоркой проговорил я, и сунул руку в карман. Сердце опять замерло от неизбывного ужаса. Показалось, что в карманах пусто. Буквально на мгновение, пока пальцы не наткнулись на прохладные пластиковые цилиндрики. — Берите. Как только Морьо заснёт — надо в него это воткнуть. Где он, кстати?

— Ушёл куда-то. Мы поэтому к тебе и пришли. А шприцы ты нам зря даёшь — мы их отсюда не вынесем. Это ты нам снаружи должен отдать.

Точно! Я чуть не хлопнул себя по лбу от досады. Вот надо же было забыть, что призраки могут только сами через материальные предметы просачиваться, а материальные предметы так перемещать не получится. Ну какой же я идиот! Как я мог не догадаться! И опять эта истеричность! Вот с каких пор я так психую из-за любой ерунды⁈

— Короче… как только я окажусь снаружи — я уроню парочку. А вы — подберёте, так, чтобы никто не увидел. И как только этот шизанутый уснёт — валите его. Даже если я к тому времени уже того, накроюсь. Хоть отомстите за меня, ребята, — я всхлипнул от внезапно проснувшейся жалости к себе. Как и все мои последние эмоции — всепоглощающей.

— Это если на него подействует этот яд, — скептично хмыкнул Витя.

— Подействует! — Наигранно подбодрил меня Митя. — Не может не подействовать! Это ж некромантская жижа! Она всех валит!

Мне показалось, что Митя был неискренен, и от этого опять стало страшно. И одиноко. Я представил себе, что так и умру, один, среди этой жуткой, мрачной пустыни… кстати, да — Карнистир меня не обманул. Я очень явственно чувствовал разницу.

— Мы уже в Долине Смерти, да? Это хтонь? И как там наши? Вы с ними встречались?

— На самом краешке, — ответил Митя. — Только добрались, и эльф сразу свалил куда-то. А наши — нормально. Скоро будут тут. Вы если в хтони задержитесь, то они нагонят — здесь-то маг их издалека не почует. Готовятся тебя спасать, между прочим. Так что ты тут продержись.

Мне ненадолго стало легче, одиночество отпустило, зато накрыло умилением. Через секунду я опять начал хлюпать носом. Долбаная хрень, как же это раздражает — быть такой истеричкой! И остановиться невозможно — кажется, что очередная дурная эмоция, стоит ей только возникнуть, начинает подпитывать сама себя, и отвлечься от неё можно только на какую-то другую эмоцию. А там всё начинается заново и по кругу в бесконечном, безысходном цикле… Ну вот, мне опять стало страшно. И тоскливо. Но недолго, потому что появился Карнистир и вытащил меня из этой проклятой амёбы.

— Вижу, ты в нужном настроении! — Довольно сообщил мне эльф, вглядевшись в моё измученное переживаниями лицо. — У меня тоже всё готово. Пойдём.

Я чуть не забыл оставить шприцы, так сильно мне стало не по себе. По спине бежали мурашки размером со слона от предвкушения тех издевательств, которым собирался меня подвергнуть мучитель. Но я всё-таки вспомнил, и, присев на корточки, уложил своё секретное оружие в одну из трещин, во множестве покрывающих бесплодную землю. А потом начался настоящий марафон жути.

Нет, Морьо надо мной не издевался — сам.

— У тебя же, вроде бы, было с собой какое-то оружие? — Спросил он. Меня тут же затошнило от страха, а руки дёрнулись к карманам — моё главное оружие было именно здесь, оставшиеся три шприца. И я застыл от ужаса, когда представил, что Морьо обо всём знает, и лишь играет со мной. — Так что бери револьвер. Мы идём вглубь, тебе понадобится защита. Имей в виду, я не стану носиться с тобой как наседка. И да, постарайся больше пользоваться магией.

Я чуть не заорал от облегчения: «А, так ты имел ввиду револьвер! Так бы и сказал сразу!»

Но какие-то остатки соображения у меня ещё оставались, так что сдержался. И так палево жуткое.

Хтонь поначалу не показалась мне очень