Пятнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Показал выстрел с этим порохом Коська только самому князю, как они и обговорили заранее. Выстрел, как выстрел, может запах только другой чуть, серой меньше пахнет. Нет этой кислости, горло дерущей.

— Смог, значится, хвалю. Теперрь, литвин, делай порроховое зелье из земли. Что прридумал, как незаметно землю в конюшнях сррезать? — точно, Дмитрий Иванович при обсуждении тет-а-тетном про порох и его производство поручил Коське подумать, а как к этому необычному действу внимание не привлечь. Никто и никогда не срезал верхний слой земли в конюшне и не варил его. Давать врагам подсказку, как порох дешевле делать без многолетних селитряных ям нельзя было. Князь даже хотел закрыть конюшню, затарить землю в бочку, а всех копателей убить опосля, порубить мечами.

Коська обещал подумать, как это проделать не прибегая к столь кардинальным методам. Обещать-то обещал, а вот придумать не смог. Нет, несколько вариантов было, но все такие притянутые за хвост, что могут вместо отвлечения, наоборот внимание привлечь к действу этому.

— Один только вариант… ай, один только способ остался, Ваша Светлость. Не понравится тебе он, Великий князь.

— Ладно уж, говорри. Мне судить, — князь рычать не стал. Коська из этого заключил, что и сам Дмитрий Иванович задумывался, как тайну уберечь. И тоже не до чего не додумался.

— Надо тебе Дмитрий Иванович, зайти в старую какую конюшню, ну, там лошадей осмотреть, зайти за загородку, похлопать жеребца по крупу и поскользнуться, свалиться на землю. И раскричаться, что испачкал порты дорогие. Почему такой срач в конюшне. Навести порядок. Срезать к чертям собачьим двадцать санти… ай, на две пяди землю и вывести… в Коломну… но об этом будут только возчики знать. Ну и чтобы правдоподобно было конюхов нужно немного выпороть. Не сильно, они ведь не виноваты ни в чем. В другой конюшне, у себя на подворье поскользнётся Дмитрий Михайлович. Всё пока, больше доверять я не знаю кому. Тебе Великий князь виднее, но сто раз подумай. Предают всегда ближние. Дальние не могут предать. У них возможностей нет.

— Замолчи! Ой! Всё ваши латинянские подлости! Тьфу на тебя! Самого бы порроть зарраз велел. Ой, как не любо мне от ближников скррываться. Вот недавно совсем они вместе со мной кррровь на Дону прроливали.

Коська молчал, пережидая бурю.

— Чего молчишь?

— Я же сказал, что этот план тебе, Ваша Светлость, не понравится, — пожал плечами Касьян.

— Сказал. Не нрравится. Но ведь и действительно нет дрругого. Лады. Завтрра начнут прривозить. Готовься.

Глава 28

Эпилог

Если бы все те же действия снова повторить, то тогда можно было бы с уверенностью сказать, что после второго подхода к источнику зелёной энергии за кузницей, её у Коськи стало больше. Не заёмной этой, а его родной. А уже подумав про собственную лечебную энергию, Коська и о впитанной за кузницей задумался. Её, по его мнению, стало чуть больше. Но сравнить невозможно. Другие пациенты, и он теперь не по пять минут в них целые реки зелёного огня вбухивал, а по полторы, в тяжёлых случаях до ста пятидесяти считал, то есть, две с половиной минуты. Получилось, что чуть не на седмицу хватило ему этой полученной на дармовщинку. Если обмороки не считать.

Нда, а на дармовщинку ли, может при этом у него какой-нибудь год жизни оторвали. Плюсом можно сказать, что чувствовал себя Касьян вполне здоровым. Ничего не болело, не штормило. Хотел эксперимент даже парень провести, порезать себе руку и посмотреть, как его тело с такой раной справится. И не стал, нет, не боли убоялся. Побоялся, что много огня на это пойдёт и приблизит третий подход.

И вот это время настало. За неделю — седмицу он вылечил восемь боярских родственников, считая два подхода к Феодоре. Получилось ли вылечить её от бесплодия Касьян не мог сказать. Ну, да сама скажет, если что будет. А то и увидит он. Пузо на лоб полезет у пациентки. Остальным хватало одного раза. И случаи были простые в основном, он бы и собственными силами вылечил. Простуды две были и один вывих. Ещё две грыжи. И вот только у одного пацана была нога отморожена. Даже чернеть начала, на неё-то Коська почти три минуты и потратил. А потом на следующий день, когда заёмной энергии не было больше, лечил пять минут собственной. И нога приняла нормальный розовый цвет. Только по краям желтушность осталась, как от синяка.

Но вот энергия заёмная кончилась. Правда, пока и больные кончились, если не считать ежедневные вливания зелёного огня в грудь и живот Великого князя. Но там можно без всяких преувеличений сказать, что и своей за глаза хватает. Лечить ведь на самом деле ничего не надо. Помогает ли зелёный огонь при растворении холестериновых бляшек? Да, чёрт его знает? Но хуже князю не становится, и надо Дмитрию Ивановичу должное отдать, он проникся, что с обжорством надо бороться и силы воли у него хватает, чтобы перейти на щадящую организм диету и уменьшить порции. Пиров за это время так вообще больше не закатывал.

Кончилась энергия и появился вопрос, а нужно ли идти в третий раз за кузницу. Ещё и мочой там воняет, не может Игнат нужник поставить. Все за эту кузницу нужду справлять ходят. Касьян даже мастеру рассказал о такой полезной вещи, как сортир. Немцев в пример привёл, хотя точно знал, что там ещё хуже всё, там во дворцах эти дела просто в углах обделывают, даже не выходят на улицу, как на Руси или в Литве. Игнат не проникся. Даже целых пять аргументов против привёл. «Зима, холодно, земля промёрзла, мороз, зима, а уже говорил».

Касьян ему не мать и не отец, хочет видеть жёлтый снег и кучи, кто же ему может запретить? Каждый, блин, сам кузнец своего счастья.

Решил Коська всё же сходить. Только время посещения поменять. Не в разгар рабочего дня идти, а в воскресенье во время заутренней, на которую люд московский является в полном составе. В это время у кузницы не будет ни одного человека. И даже если он опять в обморок упадёт, то и чёрт с ним, Сашка его водой из кувшина, что с собой принесёт, окатит. Боязно. Ну, два раза отделался лёгким испугом и ничего. Как