И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков

Однако наличие двух течений – светского и церковного – во владимирском зодчестве конца XII – начала XIII века ни в коей мере не говорит о работе во Владимире различных художественных артелей. Самый распорядок строительных работ, продолжавшихся на протяжении 17 лет, начиная с обстройки Успенского собора и заканчивая сооружением собора Княгинина монастыря, свидетельствует о том, что все эти работы вели одни и те же зодчие, переходившие от выполнения одного задания к другому.

Этот спокойный ритм строительства резко отличает его от кратковременного и напряженного строительства времени Андрея Боголюбского, которое потребовало широкой мобилизации мастеров и строительных кадров вообще.

Летописец теперь ясно и определенно подчеркивает, что мастеров не собирали со всех земель и не искали у «немцев», что это были местные мастера – «от своих».

Зодчим Всеволода Большое Гнездо, так же, как и их предшественникам, было свойственно чувство глубокой правдивости каждой архитектурной детали и образа в целом, любовь к ясности и простоте выражения заложенной в образе зрения идеи. Они с равной выразительностью смогли воплотить в камне и мысль об идущей к своей вершине власти «великого Всеволода», которой наполнен образ Дмитриевского собора, и строгий дух монашеской аскезы, глубоко проникающий образ собора Рождественского монастыря. Эти различные по своему содержанию образы реализованы точно соответствующими им архитектурными приемами – от выбора тех или иных размеров и пропорций здания до его убора резным камнем.

Вместе с тем в постройках времени Всеволода отдельные архитектурные формы получают свое развитие, связывающее их с предыдущим и последующим этапами владимирского зодчества.

Владимирские строители были выходцами из сферы городского ремесла и, может быть, деревни; они разделяли с народом и тяготы подневольной жизни, и его чаяние свободы. Будучи его передовыми людьми, мастерами высокого искусства, они понимали исторический смысл и прогрессивность усиления княжеской власти и могли с захватывающей силой и непосредственностью передавать в образе сооружаемых ими зданий новые политические идеи и художественные взгляды времени «великого Всеволода». Они вносили в архитектурное искусство господствующего клана свой ясный реалистический дух и отчетливое понимание исторической и художественной правды, лишая княжеско-епископские постройки их социальной ограниченности, делая их подлинно народными произведениями.

В итоге строительства Всеволода Юрьевича Большое Гнездо стольный Владимир стал одним из красивейших городов Руси, богатым великолепными каменными зданиями.

Князь Всеволод Юрьевич Большое Гнездо не зря получил такое прозвище – у него было огромное количество детей и внуков. Это был последний сильный князь Владимиро-Суздальского княжества.

Он по праву считался самым могущественным князем на всей Руси. И автор «Слова о полку Игореве» – самом ярком и поэтическом произведении этих веков – пишет, что всеволодовы полки могли шлемами вычерпать Дон и веслами расплескать Волгу.

«Слово», посвященное неудачному походу 1185 года князя Игоря Святославовича Новгород-Северского против половцев и написанное по горячим следам этого похода, уже признает Всеволода, пришедшего к власти считаные годы назад, одним из сильнейших русских князей. Поэма, признавая сложившуюся ситуацию раздела некогда единой Русской земли, призывала лишь к единству ее военных сил в борьбе с внешней опасностью Степи, что через считаные годы станет еще более насущным, а недостижение этого, воистину, гибельным. «Слово» оглядывалось назад и вокруг, обозревало место Руси в мире, говорило о связи ее с иными народами и столетиями, религиями и верованиями, о судьбах страны и ее жителей, где лишь тот достоин славы, кто не думает лишь о себе, но о всех, кто кладет жизнь за общее благо. И о том, что в великих делах предков надлежит потомкам искать примера, делах во имя общего блага и общей жизни. Поэтическое сказание горькой, но поэтической эпохи, когда многое из прошлого величия еще ясно было различимо при некотором напряжении ума и сердца, когда тучи еще не закрыли полностью небосвода и верилось, что, разойдясь, они откроют яркое солнце надежды на грядущее.

И на страницах этого великого русского эпоса нашлось достойное место князю Всеволоду, к тому моменту находившемуся лишь в начале своего державного пути, который растянется на долгие десятилетия и подойдет к концу лишь в 1212 году, когда тяжелая болезнь свалит князя. К этому времени он, хоть и самовластец, но сын своего времени, уже раздал единую свою землю сыновьям в уделы, разделив Владимиро-Суздальское княжество на семь частей.

Всеволод хотел оставить главное княжение с центром во Владимире старшему сыну, но тот уже правил в Ростове, туда же хотел и снова перенести столицу земли. Тогда старый князь собрал представителей бояр, дворян, купцов, крестьян, духовенства со всего Владимиро-Суздальского княжества и велел им присягнуть второму своему сыну – Юрию, назначив его своим преемником, тем самым покончив с обычаем наследования старшего в роду. И вводя чисто самодержавный принцип, через столетие сформулированный Петром I, – о главенстве воли владыки-правителя над всеми обычаями и законами.

Изображение Всеволода Большое Гнездо с сыновьями на стене Дмитриевского собора

Вскоре после этого Всеволод умер, и теперь уже Северо-Восточную Русь охватила усобица, как ранее другие земли и княжества: старший брат Юрия, Константин, отказался признать волю отца и пошел войной на брата и его сторонников. Усобица тянулась до 1218 года, когда по смерти Константина Юрий все же станет великим князем владимирским, но уже не самовластным правителем, подобно отцу, но почти лишь первым среди равных, каким уже давно – более определенно – считался великий князь киевский. Этим путем шла Русь, и как ни пытались некоторые из правителей ее – чересчур властолюбивые, слишком близко сидевшие от опасных границ, интуитивно чувствовавшие, умом озиравшие множество веков и стран, – противостоять этому, процесс был необратим: в середине XII века княжеств на Руси было 15, а перед приходом татаро-монголов – уже около 50.

Но среди всего этого множества частично и полностью независимых и обособившихся земель, княжеств, городских республик Владимиро-Суздальская земля в годы перед нашествием Батыя, в дни сражения на Калке была самым сильным и влиятельным княжеством, хранившим более ощутимое единство под рукой великого князя владимирского. Свидетельством этому и то, что первый удар орды татаро-монголов нанесут именно по ней, желая, сохранив фактор внезапности, первым же ударом разбить самого сильного из противников. Чтобы он не мог подготовиться к достойному ответу.

После Калки у некогда далеких кочевников было время, чтобы досконально-подробно узнать, кто и как будет им противостоять. И сделать надлежащие выводы. В отличие от Руси, так и не нашедшей в себе сил и разума, дабы встать единым монолитом перед лицом