Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

В то же время две кровожадные тигрицы, содержавшиеся в отдельных клетках, сбежали и стали пожирать всех, кто попадался им на пути. Но апостолы подошли к тигрицам, призвали имя Божие, и те стали кроткими как овечки.

После этого апостолы хотели покинуть ту землю, но вняли людским мольбам и остались еще на четыре года и три месяца. За это время они обратили в веру больше шестидесяти тысяч мужей, включая самого царя и наследников, не считая женщин.

Оба же вышеупомянутых мага отправились в город под названием Суфиан, где жили семьдесят языческих жрецов. Маги отравили разум этих жрецов ненавистью к апостолам, подстрекая схватить их, а затем или заставить поклоняться идолам, или убить на месте. Апостолы, обходившие все уголки той земли, наконец добрались и до Суфиана. Жрецы вместе с простыми людьми немедленно схватили их и повлекли к храму Солнца. Но идолы, в которых вселились бесы, стали кричать:

— Чего вы хотите от нас, апостолы Бога Живого? Когда вы приближаетесь, мы изжариваемся до смерти!

Тогда Симону и Иуде явился ангел Господень и сказал:

— Вы должны сделать выбор: или все эти люди немедленно погибнут — или вы примете мученическую кончину!

И апостолы ответили ему:

— Мы должны просить Бога по Его милости обратить всех этих людей в веру, а нас привести к венцу мучеников.

Они призвали всех к тишине и объявили:

— Чтобы доказать вам, что в идолов вселились бесы, мы сделаем вот что. Смотрите! Сейчас мы прикажем им выйти наружу и уничтожить свои изображения!

Все замерли в изумлении, когда из идолов вышли два эфиопа, черные и обнаженные, разбили статуи и исчезли, отвратительно визжа. Увидев это, жрецы бросились на апостолов и разорвали их на куски. В тот же момент в ясном небе сверкнули столь сильные молнии, что разбили святилище на три части, а обоих магов сожгли дотла.

Царь перенес тела апостолов в город, где в их честь построил величественную церковь…

Святой апостол Матфий[275]

Еврейское имя Матфий означает «данный Богом» или «дар Бога», но также может переводиться как «смиренный» и «малый». Святой Матфий был дарован Богом, когда Бог избрал его в миру и дал ему место среди семидесяти двух учеников[276]. Он был даром Божиим, когда, избранный по жребию, завоевал имя апостола. Он был мал, ибо всегда хранил подлинное смирение. Смирение (как говорит Амвросий) состоит из трех частей. Первое смирение — то, что налагается на человека извне, когда ему говорят, что он должен смириться. Второе смирение есть отражение знания человеком самого себя. Третье же смирение — смирение преданности, проистекающее от знания того, что существует Создатель.

Матфий обладал первым смирением, когда страдал во время своего мученичества, вторым, когда невысоко ценил себя, и третьим — склоняясь перед могуществом Бога. По другой версии, имя его происходит от латинского слова manus[277], что означает «добро», и thesis, что означает «положение», «помещение». Матфий как добро был помещен на место зла, то есть Иуды.

Считается, что автором жизнеописания Матфия, читаемого в церквах, был Беда.

Матфий был тем самым последним апостолом, что занял место Иуды Искариота. Но поначалу давайте поговорим о рождении и происхождении самого Иуды.

Как утверждает одна история, признанная апокрифом[278], жил в Иерусалиме человек по имени Рубен, известный также как Симон из колена Данова (или, по Иерониму, из колена Иссахарова), женатый на женщине по имени Кибореа. И вот однажды ночью, когда исполнили они свои супружеские обязанности, Кибореа заснула и увидела сон, который, проснувшись со стенаниями и дрожью, поведала супругу.

— Снилось мне, что я даю жизнь младенцу, сыну, но он грешен и порочен настолько, что принесет гибель всему нашему народу!

— Что за ужасный сон! — воскликнул Рубен. — Ни одна душа не должна знать о нем. ТЫг, должно быть, стала жертвой какого-то дьявольского наваждения.

— Если я обнаружу, что понесла и ношу сына, мы с тобой будем знать, что мне было дано подлинное откровение, а не наваждение, — предупредила она мужа.

Младенец действительно появился в положенный срок, и родители, полные дурных предчувствий, стали гадать, как же поступить с ребенком. Мысль о том, чтобы убить его, пугала, и они решили просто бросить его на произвол судьбы, дабы не смог он уничтожить свой народ. Они положили его в плетеную корзину и пустили по морю — и так он плавал, пока волны не вынесли его на остров, называемый Скариот (от которого Иуда потом получил свое прозвище).

И вот царица того острова, детей у которой не было, вышла прогуляться на морской берег. Увидела пляшущую в прибое корзину, поймала ее и открыла. В корзине оказался красивый младенец мужского пола, и тогда царица со вздохом произнесла:

— Ах, если б я могла иметь такого красивого малыша, как этот! Как отрадно было бы мне знать, что кто-то наследует мое царство!

И повелела она воспитывать младенца тайно, а сама тем временем притворилась беременной. После, в соответствующий срок, объявила, что разрешилась от бремени сыном, и весть об этом скоро разлетелась по всему царству. Царь был счастлив рождением сына, не меньше его радовались и все подданные, и мальчика стали воспитывать как наследника.

Однако вскоре после этого царица снова забеременела уже по-настоящему и родила сына. Подросшие мальчики часто играли вместе, но Иуда мучил царского сына и помыкал им, постоянно заставляя плакать. Это беспокоило царицу, знавшую, что Иуда не родной ее сын. Она била его, но Иуда снова и снова продолжал издеваться над мальчиком. Наконец открылась правда, и всем стало известно, что Иуда не царский сын, а найденыш.

Когда об этом узнал сам Иуда, он, раздавленный таким известием, подобрался к царскому сыну, которого считал братом, и убил его. Затем, опасаясь быть осужденным на смерть за свое злодеяние, он с шайкой людей, пришедших платить дань царю, сбежал в Иерусалим. Там появился он при дворе правителя Пилата и, поскольку обладал большим обаянием и умело им пользовался, скоро стал его приближенным, а затем и наперсником. Впоследствии Пилат сделал его министром двора, и власть Иуды стала безграничной.

Однажды, глядя из своего дворца на фруктовый сад, Пилат ощутил настолько страстное желание отведать зреющих плодов, что едва не потерял сознание. А сад этот принадлежал Рубену, отцу Иуды, думавшему, что сын его погиб в морской пучине. Иуда также знать не знал, кто его отец и где он находится. И тогда Пилат призвал Иуду и сказал ему: