После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

Марта фыркнула.

— Она уже два раза вставала проверить, правильно ли поставили столы.

— А вы сами далеко от кухни ушли?

— Я всего один раз заглянула.

— Три, — сказала Тесса.

Марта возмутилась:

— Один раз я ходила не на кухню.

— К кухонной двери.

— Так я не входила!

Эстелия рассмеялась.

— Хорошего отдыха.

Марта посмотрела на неё.

— А вы?

— Что ещё проверить?

— Когда сядете?

— Сейчас пройду посмотрю, всё ли… Потом сяду.

— Слышали, Тесса?

— Ну что я сказала?

— Нас усадили, а сами по двору носитесь. И вам можно?

Эстелия уже собиралась ответить, но не нашла убедительного возражения.

Марта удовлетворённо отвернулась.

Пришлось идти дальше.

Во дворе заиграла музыка.

Эстелия остановилась.

— Тесса!

Из зимнего сада донеслось:

— Я ничего не делала!

Музыканта она нашла возле восточной галереи.

Это оказался пожилой столяр из Равенны, которого Эстелия знала только как человека, поставившего четыре стола в новой гостевой части. Сегодня он держал небольшую скрипку.

— Это вы скрипку привезли?

— Моя, госпожа. Дома зря лежит.

— А я и не знала, что вы играете.

— Вот сейчас и проверим, не забыл ли.

Рядом уже стояли дети.

Через несколько минут выяснилось, что умеет.

Неплохо.

Потом к нему присоединилась девушка с флейтой.

Не дочь Верденов, игравшая на первом открытии, а одна из молодых прачек.

Музыка возникла сама.

Эстелия даже не успела решить, нравится ей это или нет.

Рейнар подошёл со стороны дома.

Сегодня на нём не было ни официального сюртука королевского ревизора, ни вечернего костюма герцога. Обычная тёмная одежда, в которой он чаще ходил по архиву и старым коридорам.

В руке он нёс два складных стула.

Эстелия посмотрела на него.

Потом на стулья.

— Рейнар, зачем вы сами стулья носите?

— Их здесь не хватает.

— Я вас не просила.

— Вы же сказали: сегодня ставите сами. Я решил помочь.

Он поставил стулья рядом с длинным столом.

— По своей воле, если вы об этом.

Эстелия улыбнулась.

— Когда хотите, вы, оказывается, умеете обходиться без возражений.

— Не привыкайте.

Она чуть не ответила привычной фразой и остановилась.

Сколько раз они уже повторяли её?

Рейнар заметил.

— Что вы так смотрите?

— Собиралась ответить. Потом передумала.

— Решили не повторяться?

Она посмотрела на него с подозрением.

— Вы теперь ещё и это замечаете?

— Успел выучить некоторые ваши ответы.

— Тогда несите остальные стулья.

— А этот я и ожидал.

Он ушёл к галерее.

Эстелия смотрела ему вслед чуть дольше, чем требовалось.

Потом услышала рядом голос Брана:

— Если вы будете смотреть на герцога так, он однажды заметит.

Она резко повернулась.

Смотритель стоял в хорошем старом сюртуке, явно извлечённом из сундука после долгих лет.

— Бран.

— Я же вам добра желаю.

— Сегодня вы гость.

— Вот и разговариваю за столом.

— Гостям не положено делать замечания хозяйке.

— Вы это придумали сейчас.

— Хозяйке положено устанавливать правила.

— Сначала предупредите, потом требуйте.

Он прошёл мимо.

Эстелия некоторое время смотрела ему вслед.

Этот дом действительно плохо влиял на дисциплину.

И почему-то она была этому рада.

К четырём часам приехали почти все.

Сто двадцать семь человек.

Оставшиеся четверо прислали записку: у одной семьи сломалось колесо на дороге, и они решили вернуться в город.

Эстелия почти отправила Олдера помочь.

Поймала себя на этом.

Не отправила.

Сегодня он сидел на верхней террасе вместе с двумя парнями из конюшни и спорил о лошадях.

Не рабочих.

Своих любимых.

Впервые Эстелия услышала, как Олдер говорил не о сломанной двери, подкове, повозке или срочном ремонте. Он рассказывал о жеребёнке, которого хотел купить весной, если сможет накопить.

— Почему весной? — спросила она, остановившись рядом.

Олдер поднял голову.

— К весне накоплю. Сейчас не потяну.

— И где будете держать?

— Если старый загон восстановим, там.

— Почему «если»? Мы же собирались его чинить.

Он улыбнулся.

— Учусь у герцога Кальдэна. Пока не сделано, лучше не обещать.

Рейнар, сидевший через стол, посмотрел на него.

— Моим именем не прикрывайтесь.

— Как скажете, — сказал Олдер.

Эстелия рассмеялась.

Она продолжила обход.

Не потому, что работала.

По крайней мере старалась в это верить.

Ей хотелось увидеть всех.

Нейра сидела у пятого источника вместе с тремя девушками из Равенны и слушала звон, который производила вода. Никто не держал книгу размещения. Никто не задавал ей вопросы о свободных комнатах.

Бран показывал внуку одного из каменщиков старую смотровую площадку.

Не группу.

Одному ребёнку.

Когда мальчик засыпал его вопросами, Бран отвечал с удовольствием.

Хорвен играл в кости с двумя своими рабочими на столе, который сам ремонтировал неделю назад.

Марта стояла у стола с едой.

Эстелия сразу направилась к ней.

— Марта, вы опять еду проверяете?

— Беру пирог.

— А, едите. Простите.

— Уже приготовились меня ругать?

— Чуть было не начала.

Марта откусила.

Поморщилась.

— Мой лучше.

— Даже не сомневалась, что сравните.

— А чего тут сравнивать, тесто-то сухое.

— Тогда возьмите ещё и напиток. И садитесь.

— Жестокая женщина.

— Вы не первая, кто жалуется.

— А кто ещё жаловался?

Эстелия посмотрела на Рейнара, находившегося на другом конце двора.

Марта проследила.

Улыбнулась.

— А-а. Ну, этому можно вас поругать.

— Марта, ешьте пирог.

— Ем. Молчу.

Эстелия ушла прежде, чем разговор стал ещё хуже.

В зимнем саду было тесно.

Погода испортилась: за стеклом шёл снег, уже настоящий, густой. Но никто не жаловался.

Дети прижимались ладонями к окнам.

Женщины из Равенны рассматривали растения.

Двое стариков спорили, действительно ли зимой отсюда видно дальнюю вершину или кто-то придумал это для рекламы.

Тесса нашла Эстелию возле входа.

— Вас за столом так и не дождались.

— Я просто прошлась по двору.

— В третий раз, госпожа.

— Неужели в третий?

— Марта велела привести вас за стол.

— Она и до меня добралась?

— Сказала без вас не возвращаться.

— И давно она мной распоряжается за пределами кухни?

— С тех пор как вы лишили её кухни.

Эстелия вздохнула.

— Хорошо.

Тесса остановилась.

— Вот так сразу? Я даже не успела возразить.

— Хочешь, начнём сначала?

— Вы сказали «хорошо» и не спорили.

— Не привыкай.

— И не собиралась. Идёмте, пока вы не передумали.

Они вышли во двор.

Длинные