После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

— Чем же я вам опять не угодил?

— Было бы справедливо, если бы вы хоть что-нибудь делали плохо.

— Выбирать спокойные проверки у меня плохо получается.

— Это вы не умеете. А я про то, что умеете, но плохо.

— Дайте подумать. Нельзя же сразу признаться во всём.

Он повёл её через поворот.

Здесь не было гладкого пола.

Камень под ногами оставался неровным.

Люди вокруг смеялись, иногда сталкивались, дети то и дело пробегали между взрослыми.

Эстелия не следила за тем, насколько правильно держит руки.

Не думала о том, кто смотрит.

Не пыталась определить, что именно означает этот танец для их отношений.

Сегодня ей впервые было достаточно самого момента.

Рейнар тоже ничего не говорил.

До тех пор, пока над шестым источником не поднялась особенно высокая лента бело-лилового пара.

Эстелия заметила её через его плечо.

Но не остановилась.

Это было почти смешно.

Ещё вчера она бросила бы всё и побежала проверять.

Сегодня продолжила танцевать.

Лента пара ушла вверх.

Следом за ней поднялось золотое облако второго источника.

Потом серебристое.

Люди начали показывать на склон.

Музыка сбилась.

Скрипач опустил смычок.

Эстелия остановилась только тогда, когда Рейнар сам посмотрел вверх.

— Так и должно быть? — спросил кто-то.

Нет.

Не обычно.

Шесть облаков никогда не поднимались одновременно так высоко.

Серебристый пар больше не лежал над нижним бассейном. Он шёл вверх по склону широкой полосой.

Золотой двигался рядом.

Зелёный туман третьего источника поднялся между деревьями.

Синий вышел из кустов четвёртого.

Перламутровый от пятого сиял в последних лучах заката.

Шестой растягивался над ними светлыми крыльями.

Все шесть потоков тянулись вверх.

К тёмной верхней террасе.

Эстелия не заметила, когда перестала держать Рейнара за руку.

Вокруг стихли разговоры.

Даже дети замолчали.

— Седьмой, — произнёс Бран.

Он стоял недалеко.

Лицо у него стало таким, каким Эстелия видела его в ночь пробуждения второго источника.

Только теперь в нём не было недоверия.

Один лишь страх поверить раньше времени.

На самой верхней части склона ничего не происходило.

Несколько секунд.

Потом ещё.

Шесть облаков дошли до места, которого с нижней террасы почти не было видно, и остановились.

Эстелия чувствовала рядом Рейнара.

Он не говорил.

Никто не двигался.

И тогда над горой появился круг.

Не свет.

Не пар.

Сначала Эстелия решила, что видит просвет между облаками.

Идеально ровное кольцо тёмного воздуха.

Потом его край стал белеть.

По кругу прошёл серебряный оттенок.

Золотой.

Зелёный.

Синий.

Перламутровый.

Бело-лиловый.

Шесть цветов собрались на мгновение и растворились, оставив прозрачное сияние.

Сверху донёсся звук воды.

Глубокий.

Чистый.

Не похожий на шум остальных источников.

Скорее на то, как большой подземный поток наконец находит открытое русло.

Бран схватился за каменное ограждение.

— Работает.

— Это точно он, Бран?

Он повернулся к ней.

Глаза старого смотрителя блестели.

— Сам не видел. Дед рассказывал… Я уж думал, не дождусь.

— Что он рассказывал? Как это было?

— Седьмой не даёт цвета.

Эстелия посмотрела наверх.

Прозрачное облако разрасталось.

— Но ведь все остальные цветные.

— Он их всех собирает. Потому и своего цвета нет.

Теперь она поняла знак.

Пустой круг.

Не отсутствие символа.

Место для всех шести.

В этот момент дворец изменился.

Не стены.

Не крыши.

Камень не стал новым, трещины не исчезли, заколоченные окна не открылись сами собой.

Но по фасаду прошёл свет.

Тонкие линии проступили там, где Эстелия раньше видела лишь старую резьбу.

Семь облаков над главным залом засветились один за другим.

В восточной галерее зажглись каменные вставки под арками.

Где-то в закрытой части дома отозвался старый колокол.

Один удар.

Второй.

Третий.

И над центральной башней начали собираться облака.

Настоящая корона.

Семь полос пара поднялись от источников, сошлись над крышей и замкнулись вокруг самой высокой башни широким сияющим кольцом.

Серебро.

Золото.

Зелень.

Синий свет.

Перламутр.

Бело-лиловые крылья.

И прозрачная седьмая полоса, удерживавшая остальные вместе.

Люди во дворе ахнули почти одновременно.

Кто-то заплакал.

Кто-то засмеялся.

Дети закричали от восторга.

Эстелия не слышала отдельных голосов.

Она смотрела на дом.

В день приезда он казался усталым.

Забытым.

Почти мёртвым.

Теперь над его башнями стояли семь облаков.

Не скрывали разрушения.

Не притворялись, что последних десятилетий не было.

Просто показывали: он снова жив.

Рейнар подошёл ближе.

— Эстелия.

Она повернула голову.

— Я вижу. Посмотрите, что с башней…

— Эстелия, седьмой ключ. Теперь можно проверить.

Ей понадобилась секунда.

Потом ещё одна.

Семь источников.

Каменная дверь.

Внутренний архив.

Первая грамота.

Суд завтра.

Вот теперь она побежала.

Тесса догнала её у лестницы.

— Подождите меня! Я тоже иду.

— Я не собиралась.

— А оглянуться вам в голову не пришло?

— Прости. Хотела первой добежать.

Бран шёл следом.

Терен уже оказался впереди, хотя Эстелия понятия не имела, где он был в момент пробуждения источника.

Рейнар спускался рядом.

— Стойте, — сказал он у входа в старую канцелярскую комнату.

Эстелия остановилась.

— Что ещё случилось?

— Архив под охранным режимом. Вы помните?

Она закрыла глаза.

Конечно.

Внутренний архив оставался под защитой распоряжения канцлера.

— Мы не будем взламывать дверь.

— Для суда важно, чтобы это было зафиксировано.

— Если ключ теперь повернётся без усилия…

— Всё равно это будет открытие архива.

— Но мы ведь ничего не ломаем. Вы понимаете разницу.

— Понимаю. Поэтому и прошу подождать.

Терен подошёл к каменной двери.

Шесть скважин уже были открыты.

Седьмая оставалась закрытой.

— Распоряжение запрещает вскрывать архив и менять его состояние, — сказал он. — Но, если полный круг восстановлен, замок должен открыться сам по себе. Технически никакого взлома.

Рейнар посмотрел на него.

— Технически. А объяснять это канцлеру вы будете?

— Я про механизм. С юридической стороны не берусь судить.

— Тогда с ней разберусь я.

Эстелия с трудом удержалась от смеха.

— Рейнар, скажите уже, как нам действовать.

Рейнар достал из внутреннего кармана небольшую королевскую печать.

Не ту, которой опечатывали помещения.

Его личный знак ревизора.

— Я фиксирую состояние двери до открытия. Терен и Бран — свидетели. Если седьмой замок откроется обычным ключом, входим только для осмотра и поиска документа, который требуется представить коронному суду. Ничего не выносим. Утром до слушания вызовем писаря канцелярии для заверенной копии.

Эстелия посмотрела на него.

— Вы нас нарочно пугали? У вас ведь готово решение.

— Пока вы бежали вниз, я думал, как его оформить.

— За две минуты?

— У