После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

столы стояли там же, где несколько недель назад гости впервые ужинали над облаками.

Только сегодня лучшие места никто не резервировал.

Возле края сидели рабочие.

Рядом — их семьи.

Столичные постояльцы, решившие присоединиться, устроились там, где нашлось свободное место.

Кто-то принёс дополнительные скамьи сам.

Кто-то сел на каменную ступень.

Эстелия увидела свободное кресло между Мартой и Браном.

— Вы специально мне место оставили?

— А то вы сядете с краю и опять сбежите, — сказала Марта.

Бран отодвинул кресло ногой.

— Садитесь уже, еда стынет.

— Я ещё хотела посмотреть…

— Потом посмотрите. Садитесь, — повторила Тесса за спиной.

Эстелия огляделась.

Никому не требовалась её помощь.

Повозки разгружены.

Еды достаточно.

Фонари зажгут после темноты те, кто сегодня приехал из города специально для этого, а не Олдер.

Постояльцы знали правила.

Дорожки выше шестого источника закрыты.

Рейнар и Терен контролировали безопасность, но даже они не выглядели занятыми.

Эстелия села.

Сначала это казалось неправильным.

Слишком много людей вокруг.

Слишком много всего, что можно проверить.

Потом Марта подвинула ей тарелку.

— Вот, попробуйте этот.

— Вы же сказали, пирог плохой.

— Этот другой.

— Съедобный хоть?

— Этот ничего. Ешьте.

Эстелия попробовала.

— Ваш лучше.

Марта расплылась в улыбке.

— Ну вот. Хоть вы признаёте.

— Только сейчас печь свой не бегите.

— Да сижу я уже.

За столом засмеялись.

Кто-то налил Эстелии тёплый яблочный напиток.

Она даже не сразу увидела кто.

Впервые за всё время существования нового курорта ей не принесли чашку как хозяйке.

Просто передали по столу.

Из рук в руки.

Эстелия поймала себя на неожиданном удовольствии.

— За что пьём? — спросил Верден с другого конца.

— Можно просто так, — ответила она.

Он удивился.

— И без тоста? Не годится.

— Значит, придумывайте сами.

— За курорт!

Несколько человек поддержали.

Эстелия покачала головой.

— Погодите. Давайте по-другому.

— А вы за что предлагаете?

Она посмотрела на лица вокруг.

На людей, которые знали «Семь облаков» задолго до того, как место снова стало модным.

На тех, кто видел треснувшие стены изнутри.

Таскал доски.

Ставил стекло.

Готовил еду.

Чистил камень.

Прокладывал дорожки.

Верил.

Не верил, но всё равно работал.

— За тех, кто его сделал, — сказала Эстелия.

Верден поднял кружку.

— Тогда вам тоже придётся пить.

— Думаете, я отказываюсь?

— Думаю, вы про себя опять забыли. А ведь тоже этот курорт поднимали.

Она хотела возразить.

Не стала.

Кружки поднялись.

Никто не говорил торжественной речи.

Не требовалось.

За столом снова зашумели разговоры.

Столяр начал спорить с Хорвеном о рамах.

Марта доказывала женщине из Равенны, что для хорошего хлеба важнее руки, чем дорогая печь.

Олдер рассказывал мальчишкам о лошадях.

Нейра смеялась над чем-то, что сказала одна из прачек.

Тесса сидела рядом с Эстелией и впервые за долгое время ничего не держала в руках.

Ни списка.

Ни белья.

Ни ключей.

— Ну как, Тесса? — спросила Эстелия.

— Что вы всё проверяете?

— Можно просто сидеть?

Тесса подумала.

— Непривычно.

— А ещё посидишь?

— Посижу. Хорошо здесь.

— Записать дату?

Тесса повернулась к ней.

Эстелия рассмеялась.

— Всё. Молчу.

Снег прекратился перед закатом.

Облака в долине разошлись, и на дальних вершинах появился розовый свет.

Люди начали выходить из зимнего сада во двор.

Кто-то снова заиграл на скрипке.

Флейта ответила.

На этот раз танцы действительно начались.

Не те, что на балу.

Никто не выстраивался парами по правилам.

Дети бегали между взрослыми.

Стекольщик танцевал с женой так сосредоточенно, словно выполнял сложную работу.

Хорвен сначала отказался, потом одна из женщин из Равенны буквально вытащила его в круг.

Марта смеялась громче всех.

Эстелия сидела и смотрела.

Рейнар занял свободное место справа от неё.

Некоторое время молчал.

— Вы сегодня даже со счетами ни к кому не подходили, — сказал он.

— Утром успела проверить.

— Утром ещё можно было.

— И почему такая поблажка?

— Праздник начался после полудня.

— Тогда да. Ни одного.

— И не ходили к седьмому источнику.

— Сегодня обошлась.

— Не пробовали ключ.

— Он у меня в кармане. Там и останется.

— Даже непривычно вас такой видеть.

Эстелия посмотрела на него.

— Вам здесь нравится?

Рейнар перевёл взгляд на двор.

— Очень. Я давно так не сидел.

— Хотя мы ничего толком не устроили?

— А чего вам не хватает? Люди довольны.

— Вы опасно меняетесь.

— С вами я ко многому привык.

Она не сразу нашла ответ.

Он ничего не добавил.

Не пытался превратить слова в признание.

И от этого они остались с ней.

Эстелия посмотрела на его руки.

Вместо документов Рейнар держал простую кружку.

— Вы сегодня герцог? — спросила она.

— К сожалению, постоянно.

— И ревизором тоже весь день?

— Пока не закончил проверку.

— А можно хотя бы вечером не быть ни тем ни другим?

Он посмотрел на неё.

— Сегодня вечером попробую.

— А как мне тогда к вам обращаться?

— Рейнар.

Ответ оказался именно тем, который она хотела услышать.

Эстелия улыбнулась.

— Хорошо.

Он прищурился.

— Опять ваше «хорошо»?

— Пусть и у меня иногда будет всё хорошо.

Музыка стала быстрее.

Тесса неожиданно появилась перед ними.

— Хватит сидеть вдвоём. Идите к остальным.

Эстелия подняла голову.

— Тесса, ты же сама меня усадила.

— Поесть. Поели — теперь танцевать.

— Я и здесь прекрасно посижу.

— На балу вы так и не успели.

— У нас тогда источник проснулся, какой уж тут танец.

— Сейчас шесть работают нормально.

— Вот именно. Шесть…

Тесса посмотрела на неё.

— Не смейте сегодня снова считать.

Эстелия хотела ответить.

Рейнар уже встал.

Протянул руку.

Не как герцог на балу.

Без поклона.

Без красивого жеста.

Просто руку.

— Потанцуйте со мной. Хотя бы один раз.

Она посмотрела на ладонь.

Потом на него.

— Вы всё-таки умеете приглашать.

— Видите, я ещё могу чему-то научиться.

— И когда же успели?

— За этот месяц многое пришлось освоить.

Эстелия вложила пальцы в его руку.

— Один танец. Договорились?

— Для начала.

Она подняла брови.

— Даже не спросите, захочу ли я второй?

— На второй буду приглашать отдельно. До самоуверенности Тарселя мне далеко.

— Очень на это надеюсь.

Они вышли в круг.

Рейнар танцевал хорошо.

Это раздражало.

Эстелия сказала ему об этом