Двор призрачных сердец - Элис Нокс

И боги, она была…

Невероятной.

Яркие розовые волосы, почти неоновые, цвета заката и сахарной ваты, падали водопадом по плечам и спине, спускались ниже талии, развевались на ветру шёлковыми прядями. Какие-то из них были заплетены в тонкие косички, украшенные бусинами, ракушками, монетами, позвякивавшими при каждом движении.

Уши — длинные, острые, фейри, торчали из-под волос, и на них...

Боже, столько украшений.

Десятки, от мочки до самого кончика, серебряные, золотые, с камнями, с перьями, с крошечными черепами, кольца, цепочки, подвески. Одно ухо было полностью усыпано металлом, второе чуть меньше, но не менее впечатляюще.

Лицо — резкое, с высокими скулами, острым подбородком, полными губами, растянувшимися в усмешке. Кожа загорелая, золотистая, покрытая веснушками на носу и щеках. Глаза...

Зелёные.

Ярко-зелёные, как изумруды, с золотыми искорками, сверкавшими на солнце, хищные, оценивающие, полные жизни и дерзости.

Фигура — боги, фигура.

Амфора.

Тонкая талия, подчёркнутая широким кожаным поясом с огромной латунной пряжкой в форме якоря. Грудь — пышная, обтянутая белой рубашкой с глубоким вырезом, расстёгнутой почти до пупка, демонстрирующей загорелую кожу и татуировку между грудей — компас, стрелка указывала вниз. Бёдра — широкие, округлые, в облегающих кожаных штанах чёрного цвета, заправленных в высокие сапоги до колен с множеством пряжек.

Сверху — длинный тёмно-красный плащ, наброшенный на одно плечо, развевавшийся на ветру как крылья.

На поясе — два пистолета в кожаных кобурах, украшенных резьбой, и длинный изогнутый кинжал с рукоятью из кости.

И шляпа.

Чёрная треуголка с широкими полями, украшенная красным пером — огромным, торчавшим вбок и колыхавшимся на ветру.

Капитан.

Она выглядела как воплощение свободы, дерзости и опасности, завёрнутых в один невероятно соблазнительный, яркий пакет, перед которым было невозможно устоять, даже если разум кричал об обратном.

Я смотрела на неё, не в силах оторвать взгляд, и что-то внутри сжалось — не страх, хотя инстинкт предупреждал об опасности, исходящей от этой женщины, и не злость, хотя она имела все причины появиться позже.

Что-то другое, более тонкое и болезненное.

Сравнение.

Неизбежное, жестокое — мозг выдавал его помимо воли.

Она была всем, чем я не была и никогда не буду.

Яркой — притягивающей взгляды с первой секунды. Уверенной в себе с той естественностью, что рождается внутри, а не приобретается воспитанием. Опасной настолько, что даже стоя неподвижно излучала угрозу. Свободной той свободой, за которой я гналась всю жизнь и никак не могла обрести.

Та, на которую мужчины смотрели не потому, что должны по правилам приличия, а потому что физически не могли не смотреть — словно она была магнитом, притягивающим взгляды и сердца.

— Лис, — низкий, чуть хриплый голос прорезал мои мысли, с лёгким акцентом, делавшим каждое слово протяжнее и добавлявшим экзотичности. — Какого демона ты притащился сюда раньше времени?

Она начала спускаться по лестнице — медленно, не торопясь, каждый шаг рассчитан и отточен годами хождения по качающимся палубам, бёдра покачивались с естественной грацией, не нуждавшейся в наигранности, монеты в волосах позвякивали мелодично, создавая музыку движения.

— Соскучился, Рэдли, — Лис усмехнулся, и в голосе зазвучало что-то тёплое, знакомое, интимное — та самая интонация, появляющаяся только с людьми, связанными общим прошлым, пережитыми вместе приключениями и, возможно, чем-то более личным. — Спешил увидеть старую подругу?

— Старую?! — Она остановилась на последней ступени, уперев руки в бёдра. — Повтори-ка ещё раз, кто здесь старый, трикстер. Я тебя за борт скину быстрее, чем ты успеешь телепортироваться, и никто не найдёт твои кости на дне.

Лис звонко, искренне рассмеялся, откинув голову назад так, что рыжие волосы скользнули с плеч.

— Прости, прости. Вечно молодую и прекрасную подругу. Так лучше звучит?

Рэдли спрыгнула с последней ступени на палубу.

Высокая, почти с Лиса ростом, может на дюйм ниже.

Она шагнула к нему, и в походке было что-то кошачье — плавное, хищное, соблазнительное.

Остановилась в шаге от него, и взгляд скользнул сверху вниз — оценивающий, медленный, откровенный.

— Шестьдесят лет, а всё такой же наглый ублюдок, — прошептала она, и губы растянулись в улыбке — хищной, обещающей неприятности и удовольствия одновременно, той самой улыбке, перед которой мало кто мог устоять. — Мне это нравится. Всегда нравилось.

Рука поднялась, схватила его за ворот рубашки — резко, властно и рванула к себе.

Лис не сопротивлялся, шагнул вперёд, и расстояние между ними исчезло.

Секунда.

Их взгляды встретились — серебро и изумруд, огонь и море.

Потом её губы накрыли его.

Поцелуй.

Страстный, жадный, всепоглощающий.

Её рука в его волосах — сжала, потянула, запрокинула голову назад. Вторая рука скользнула на его талию, притянула ближе, плотнее, так что их тела прижались друг к другу без промежутка.

И Лис ответил с тем же жаром.

Его руки легли на её талию, сжали, притянули ещё ближе, и поцелуй углубился — языки сплелись, головы склонились под углом, губы двигались голодно и требовательно.

Матросы на палубе засвистели, захлопали, одобрительно закричали.

— Вот это да!

— Капитан и Король!

— Я знал, что между ними что-то было!

Я стояла, смотрела и не могла оторвать взгляд.

Что-то внутри оборвалось, рухнуло, превратилось в холодную, давящую тяжесть в груди.

Ревность.

Чистая, иррациональная, неправильная ревность.

Я не имела права ревновать, тем более фейри. Никогда и ни за что.

Но почему тогда смотреть на это было так... больно?

Через связь я не чувствовала ничего — пустота, молчание, словно его эмоции скрылись за непробиваемой стеной. Или он просто ничего не чувствовал.

Просто целовал старую подругу, любовницу, кого-то, кто был в его жизни задолго до меня.

Поцелуй длился вечность, или секунду, я не знала.

Потом Рэдли оторвалась первой — медленно, нехотя, губы скользнули по его губам, потом по челюсти, остановились у уха.

— Соскучилась, трикстер, — прошептала она хрипло, достаточно громко, чтобы я услышала. — Шестьдесят лет — это долго. Слишком долго.

Лис усмехнулся, и руки на её талии сжались чуть крепче.

— Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь.

— Знаю, — она отстранилась, посмотрела на него, и в изумрудных глазах плясали искры. — Обычно с неприятностями.

Её взгляд скользнул в мою сторону — острый, оценивающий, любопытный.

— И кто это? — голос стал холоднее, настороженнее.

Лис обернулся.

— Аделин, — сказал он просто. — Пассажирка, ты же знаешь, что нам нужно попасть в Карброк, а потом — к Гиблым островам.