Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Он развёл руками, и улыбка стала шире.

— Хорошо, заберём твоего благоверного. Мне будет... любопытно прочувствовать все твои эмоции рядом с ним. Всегда хотелось побыть третьим. Или наблюдателем, если точнее.

Сарказм резал, как бритва.

— Представляешь? — он наклонил голову набок, рыжие волосы скользнули на плечо, и в серебряных глазах плясали искры. — Ты будешь обнимать его, целовать, радоваться, что нашла, а я буду чувствовать каждую эмоцию. Каждый удар твоего сердца, когда он коснётся тебя. Каждую вспышку счастья, когда ты посмотришь на него.

Пауза, и голос стал тише и опаснее.

— Будет незабываемый опыт для всех троих.

Пауза.

— Уверена, что хочешь именно такого расклада? Или всё-таки есть смысл подумать головой, а не сердцем?

— Послушай, — Вмешался Маэлор, и голос старика прозвучал устало, почти сочувственно. — Выбор за тобой, девочка. Но знай одно: какой бы путь ты ни выбрала, кто-то заплатит цену. Либо заплатит Джаспер — временем в цепях. Либо заплатишь ты — связью, которая не даст покоя. Либо заплатит Лис — чувствами, которые ты не можешь контролировать.

Он обошёл круг, начал собирать последние склянки.

— Идеальных решений не бывает. Есть только те, с которыми ты сможешь потом жить.

Тишина опустилась тяжёлым одеялом.

Я смотрела на карту, где две точки мерцали на юге — красная и оранжевая, — и каждая требовала своего выбора, своей жертвы.

Джаспер или камень.

Но разве это вообще выбор?

Человек, которого я люблю, который ждёт меня где-то в цепях, может быть избитый, умирающий, — или артефакт, который разорвёт проклятие моей души.

Я решительно тряхнула головой, отбрасывая сомнения.

— Джаспер, — слово вырвалось твёрдо, без колебаний. — Конечно, Джаспер.

Я обернулась к Лису, и взгляд его встретился с моим — серебряный, острый, полный чего-то, что я не могла, не хотела расшифровывать.

— Как вообще можно поставить на одну чашу весов человека и... фейри? — голос дрогнул от ярости, от отчаяния, от чего-то ещё, чего я не могла назвать. — Джаспер — это... он мой. Он ждал меня. Верил, что я приду. И я не брошу его ради...

Слова оборвались, застряли в горле, потому что закончить фразу означало признать то, что я отчаянно пыталась отрицать.

Ради тебя.

Даже ради того фейри, который целовал меня так, будто я была воздухом, которым он дышал.

Даже ради того, кто смотрел на меня сейчас, и в серебряных глазах читалась боль — острая, режущая, которую он не успел спрятать за маской.

— Ради артефакта, — закончила я наконец, и слово вышло пустым, фальшивым даже для моих ушей.

Лис без веселья усмехнулся.

— Конечно, — сказал он тихо. — Артефакта.

Он отвернулся, и плечи напряглись под белой рубашкой.

— Как скажешь, красавица. Заберём твоего Джаспера. Будет весело.

Сарказм резал, но я не дрогнула, сжала кулаки и подняла подбородок выше.

— Да, заберём его, это правильное решение.

— Правильное, — повторил Лис, и в голосе прозвучало что-то горькое. — Ну что ж, надеюсь, ты готова к последствиям.

Он направился к выходу, не оглядываясь, и дверь закрылась за ним тихо, но звук отдался в груди, как удар.

Маэлор вздохнул — долго, тяжело, как человек, который видел эту сцену тысячу раз и знал, чем она закончится.

— Сделано, — сказал он просто, закидывая мешок на плечо. — Выбор сделан.

Он направился к выходу, но остановился на пороге, обернулся.

— Одно скажу, девочка, — голос был тихим, почти добрым. — Ты выбрала сердцем. Это не плохо и не хорошо. Просто... помни: иногда то, что мы любим сильнее всего, оказывается не тем, что нам нужно. А то, от чего мы бежим... становится единственным, что могло спасти.

Он ушёл, оставив меня одну в комнате, где карта мерцала на стенах, а две точки на юге пульсировали в такт моему сердцу.

Красная и оранжевая.

Камень и Джаспер.

Я выбрала.

Теперь осталось жить с последствиями.

***

Три дня.

Три дня подготовки к путешествию, которое казалось самоубийством, растянулись в мучительное ожидание, где каждая минута тянулась как час, а каждый час — как вечность.

Три дня, за которые я почти не видела Лиса.

Он исчез в тот же вечер после башни Маэлора — растворился в коридорах Двора Света, словно его и не было, оставив только приказы слугам, готовившим припасы, снаряжение, всё необходимое для путешествия к Гиблым островам.

Он был занят настолько, что я видела его только мельком: спина, скрывающаяся за поворотом, силуэт на балконе северной башни, где он разговаривал с каким-то фейри в капюшоне, голос за стенкой, отдающий быстрые, чёткие распоряжения. Он был воодушевлён — я чувствовала это даже через закрытые двери, в том, как слуги сновали туда-сюда с картами, артефактами, списками припасов, в том, как синеволосый стражник говорил с придыханием: "Его величество в ударе. Не видел его таким с тех пор, как он нашёл Зеркало Времени в руинах Старого Королевства".

Приключение.

Гиблые острова — место, куда не ступала нога живущих королей, магия, старше любых книг.

Конечно он был воодушевлён.

Один раз мы столкнулись в коридоре когда я выходила из библиотеки, он шёл навстречу с каким-то свитком в руках, и мы едва не врезались друг в друга на повороте.

Секунда.

Он остановился в дюйме от меня, серебряные глаза встретились с моими, и на губах мелькнула улыбка — та самая, заставлявшая сердце биться быстрее.

— Осторожнее, красавица, — голос был лёгким, почти игривым. — А то налетишь на кого-нибудь и влюбишься. Опять.

Дерзко подмигнул и прошёл мимо, уже разворачивая свиток и бормоча что-то себе под нос о приливах и лунных циклах.

Я стояла, глядя ему вслед, и не знала, смеяться или злиться.

Флиртовал.

Даже сейчас, даже после всего — флиртовал, словно ничего не изменилось.

Или делал вид, что ничего не изменилось.

Связь, которая должна была оставить шрам между нами, молчала. Ни наяву, когда я бродила по Двору, пытаясь отвлечься от тревоги, грызшей изнутри. Ни во сне, когда проваливалась в тяжёлую, липкую темноту без сновидений, откуда просыпалась с колотящимся сердцем и ощущением, что забыла что-то важное.

Пустота.

Только пустота вместо его присутствия.

Либо он не спал все три дня — что казалось невозможным даже для фейри, — либо старик ошибся, и связь оказалась не такой глубокой, как он предупреждал, и после возврата в свои тела что-то сломалось