Падение Черного неба - Ана Жен

– Чудесно, надеюсь, мы останемся друг другом довольны.

Стоически Джин вынесла весь этот бесполезный треп и, наконец расправившись с овощным салатом, покинула закусочную. Солнце клонилось к горизонту, но Джин просто не могла не дойти до Хранилища. Знакомый, если не сказать родной, маршрут и ужасная картина запустения. За долгие годы без должного присмотра Хранилище вновь пришло в упадок. Некоторые колонны обрушились, между плитами проросла высокая трава. Точно и не было здесь всего кошмара минувшего столетия.

Вирджиния подошла к алтарю, вокруг него цвели мелкие белые ромашки. Положила руку на холодный камень. Закрыла глаза.

– Подожди. Подожди совсем немного… – прошептала она, но резко обернулась. Ей показалось, что кто-то наблюдает за ней.

– Простите! – воскликнул тощий парнишка, отбрасывая тлеющую сигарету.

– Студент Академии? – грозно спросила Джин.

Неказистый прыщавый мальчишка кивнул и нервно сглотнул.

– Что ты здесь делаешь? И не смей мне лгать!

– Я в Звездах прочел… Что мне здесь сегодня нужно быть… – забурчал он.

– Отчего ты так напуган?

Парень колебался, но потом, словно смирившись с неизбежностью своей участи, ответил:

– Я не думал, что, ну, мне и правда нужно…

– Ты избранный сын, – догадалась Джин. – Кого?

– Козерога…

– А зовут тебя как?

– Малкольм Кроули…

– Что еще сказали Звезды? – Джин направилась к Малкольму, совсем не тревожась о том, что топчет ромашки.

– Что я увижу бессмертие… Я думал, мало ли какая нечисть вылезет… Ну, вы знаете, вдруг русалки там или еще что существует…

Джин хмыкнула. Иногда Звезды весьма доходчиво говорили со своими детьми.

– Зачем Звезды хотели, чтобы ты был здесь?

– Я не знаю, – плаксиво отозвался Малкольм. – Я плохо читаю… Не говорите учителям, что я, ну… Избранный… Какой я избранный?

– А про то, что ты куришь, стало быть, мне говорить можно?

Юнец совсем уж побледнел, и, казалось, сейчас лишится чувств. Вирджиния покачала головой:

– Я сохраню все твои тайны, Малкольм Кроули. И да, Звезды не солгали, нам с тобой следовало познакомиться. Я могу обучить тебя чтению.

– Вы…

– Профессор Лавбелл. Заглядывай после уроков, мне кажется, у нас с тобой найдутся общие интересы.

Глава 64

Лиз

Старбакс в Старвуде, где мы с Мэттом коротали время, идеально подходил для бесед вроде нашей. Кафешка мне нравилась, хотя… казалось бы, уютное местечко, но, по сути, очередной стандартизированный оплот капитализма. Что бы там ни пыталась нам впарить миссис Лоуренс. Интерьер старался быть «локальным»: деревянные столики с чуть облупившимся лаком, стены с черно-белыми фотографиями местных достопримечательностей и, вишенка на торте этой типизированности, – доска с расписанием арт-фестивалей, на которые никто никогда не ходит. Я вам больше скажу, сомневаюсь, что они и в самом деле здесь проводились!

Мы сидели на кожаном диванчике у окна. Такое интересное местечко, не знаю почему, но отсюда казалось, будто бы всегда светит солнце, независимо от погоды. На подоконнике стоял фикус в белой керамической чашке, явно переживавший не лучшие времена. Скайла звала его Маркусом и заботливо подливала воду всякий раз, как мы здесь оказывались. Вероятно, именно поэтому у Маркуса был такой несчастный вид: он погибал от чрезмерной заботы.

На столике перед нами стояли кружки. Мой сезонный латте, почти не тронутый, потому что я ненавижу приторные сезонные напитки, но обожаю их выкладывать в сторис. И черный кофе Мэтта. Пирс пил его с такой мрачной серьезностью, словно этот кофе – его единственное утешение в жизни. Сахарницу Мэтт отодвинул, но она осталась на краю стола, как немой свидетель наших разговоров. Скайла как-то сказала, что местные сахарницы смотрят на всех с осуждением, и всякий раз, как мне на глаза попадалась одна из них, я не могла отделаться от этого чувства.

Я вздохнула и положила голову на плечо Мэтта. Мы пытались делать вид, что сильно заняты. Пирс что-то читал, я согласовывала график, который прислала Стелла. На лето я договорилась с заместительницей Джин о том, что пойду практиковаться у них. К моему удивлению, ей эта идея даже понравилась. Я, конечно, убеждена, что бесценный сотрудник, но, признаюсь, полагала, что она захочет просто отжать мою фирму, а она, вон, ждет меня в июле, еще и список литературы для ознакомления подогнала.

– О чем задумалась? – Наконец-то Мэтт обратил внимание на мои тяжелые ахи и охи.

– Что не хочу читать это! – Я сунула ему под нос телефон с длиннющим списком книг. – Я за всю жизнь столько не прочла! Зачем мне поступать в вуз, если я прочту все это?

– Не думал, что ты заинтересована в элитном вузе… У тебя и так уже есть работа и…

Мэтт не закончил, заметив, как выразительно меняются эмоции на моем лице.

– Ты прям как Зои! Она тоже вечно обо мне надумывает… Похожа, непохожа… – заворчала я, вероятно оттого, что календарик кричал о приходе в мою жизнь кровавой луны через два дня.

– Я не хотел задеть твои чувства, – примирительно улыбнулся Мэтт.

– Еще бы ты хотел! – Я отползла от его плеча. – Знаешь, как сложно быть красивой и умной?

Он только усмехнулся.

– Вообще не ахахаха! – серьезно продолжила я. – Если ты страшненькая, то очевидно должна быть умненькой, а если ты красивая, то почему-то должна быть дурочкой или сукой. «Лиз, ты так похожа на чирлидера!» – «Лиз, я думала, ты та еще тварюга!» – передразнивала я знакомых. – Бесит! Я, может, не чертов гений…

– Неужели Лиз Лавбелл сказала нечто подобное о себе? – делано ужаснулся Мэтт.

– Перестань сейчас же, Пирс! Я тебе о серьезных вещах говорю! Женщинам и так живется непросто…

– Вы все же очень похожи с Зои. Она та еще феминистка. Не поэтому ли вы стали соседками?

Я закатила глаза:

– Я не такая, как Зои. Зои, даром что Овен, все время что-то скрывает!

Я это сказала больше из чувства жуткой обиды, но, проговорив, зацепилась за мысль и уже не могла остановиться.

– И в чем же Брайт скрытница? Мне кажется, сложно найти более открытого человека, – пожал плечами Мэтт.

Ненавижу! Ненавижу, когда Мэтт Пирс говорит про Зои! А у нас все разговоры идут к ней! И внезапно я поняла: Старбакс – идеальная метафора сложившихся у нас отношений. Мэтт – это черный кофе, простой и прямолинейный, я – сложный латте, вечно недопитый, а Зои – сахарница, которую все пытаются задвинуть подальше, а она, сучка, пялится. Очевидно, фикус в этом многоугольнике – Николас. Никому на фиг не сдался, но занимает много места.

– Вот, например, у нее жуткий шрам на спине там, где должна быть метка Звезд. Думаешь, это просто так? –