Школа удивления. Дневник ученика - Константин Райкин

Именно к этому острову морские черепахи каретты приплывают откладывать яйца. На Фрегате постоянно работают зоологи, которые следят за этим процессом и места с выкладкой яиц помечают колышками. Мы видели, как вылупляются и бегут к морю малюсенькие черепашки. К сожалению, выживают из них очень немногие: их и птицы клюют, и большие рыбы на них охотятся.

Как биолог я, конечно, страшно радовался такому разнообразию флоры и фауны, а моя жена Лена бесконечно пугалась. Добраться на этот остров из аэропорта Сейшел можно только на вертолете и никак иначе.

В другой раз, опять же благодаря другу нашей семьи Андрею Комарову и его жене Анне Левитанской, организовавшей всю логистику поездки, мы отправились на Новый год в еще одно удивительное путешествие.

Сначала прилетели в Марокко – потрясающе интересная страна. Оттуда на самолете отправились в Аргентину, в Буэнос-Айрес, из него полетели в Патагонию к Огненной Земле, на самый юг Аргентины. Оттуда мы переместились в Бразилию, в заповедник и на водопады Игуасу. Сильнейшее впечатление! После оказались в Рио-де-Жанейро, потом – в Сан-Паулу, а уже оттуда прилетели в Дубай и после – в Москву. Это было фантастично!

Каскад водопадов Игуасу принадлежит сразу двум странам: Бразилии и Аргентине. Гуляя там, ты в какой-то момент переезжаешь границу, попадая из одной страны в другую.

А еще на Игуасу есть такое место, Глотка Дьявола, где водопады наиболее сконцентрированы, не вытянуты, а словно бы завернуты в петлю, и ты оказываешься внутри этого мощнейшего водного цилиндра. В этом месте от мощности падающих водных потоков, их грохота и высоты ты глохнешь, теряешь ощущение низа и верха. При этом в некоторых местах к воде, к этой вертикальной стометровой стене, можно подойти совсем близко, буквально потрогать ее. А еще интересен эффект, когда смотришь на потоки водопада снизу. Шок и восторг!

Там можно встретить обезьян и даже ягуаров, и об этом везде развешаны предостережения. Поэтому строго не рекомендуется гулять на Игуасу в вечернее время. Как-то я днем пошел гулять один и так увлекся, что не заметил, как вдруг стемнело. Прямо раз – и ночь! Возвращаться, конечно, было жутковато, но очень интересно.

Сам Новый год в эту поездку мы как раз встречали в Бразилии, в Рио-де-Жанейро. Там так принято: три с половиной миллиона человек, все в белом, выходят в новогоднюю ночь на пляж и обнимаются, причем не только со знакомыми, а со всеми подряд. В это время над городом дают огромный фейерверк. Такой вот красивый ритуал.

Самое большое впечатление в Рио на меня произвел главный католический Собор Святого Себастьяна – ультрасовременное здание с редкой красоты цветными витражами-мозаиками. Это просто космическое и по атмосфере, и по визуальному облику сооружение. Ты не видишь стен, все висит в воздухе и в темноте… Ты не понимаешь, где и что внутри закреплено: распятие, например, как будто парит над тобой. Это гигантское пространство, из которого не хочется уходить. Оно совершенно не похоже ни на какую привычную нам церковную архитектуру. Сильнейшее впечатление!

Захлебываюсь впечатлениями и возвращаюсь в Аргентину, не все рассказал.

В Буэнос-Айресе мы посмотрели танго-шоу, несколько номеров были по-настоящему высококлассными. Еще из запоминающегося – кладбище. И не просто кладбище, а целый город фамильных склепов, изысканных по архитектуре, иногда многоэтажных, с замечательными скульптурами и барельефами. Это место памяти наполнено творчеством, там очень много настоящих произведений искусства.

Оперный театр в Буэнос-Айресе на три тысячи мест, сделанный в итальянском барочном стиле, тоже очень впечатлил. Там совершенная в профессиональном смысле акустика.

А еще Патагония! Жюль Верн! «Дети капитана Гранта»! Тридцать седьмая параллель! Лунный пейзаж! Нет деревьев! Ветры сильнейшие. Холодно! Гигантское озеро Аргентина, куда сползает ледник. Огромные осколки ледника прямо в озере. Айсберги в озере! Невиданные мной природные явления!

Трижды мы отмечали Новый год в Венеции, о которой мне хочется сказать отдельно – для меня это место силы.

Венеция – город, из впечатлений от которого у меня родилось несколько спектаклей: «Кьоджинские перепалки», «Синее чудовище», «Четыре тирана», «Синьор Тодеро-хозяин», которого у нас в театре поставил Роберт Стуруа, и даже, как это ни странно прозвучит, «Лондон Шоу» (то есть «Пигмалион»).

Казалось бы, история Бернарда Шоу про Лондон, при чем тут Венеция. Но именно в ней мне попался на глаза календарь с Чарли Чаплином, и мысли вокруг решения спектакля закрутились. Я понял, что великие фильмы Чарли Чаплина вышли примерно в то же время, когда была написана эта пьеса, поэтому придумал сделать так, чтобы это многолюдие первой картины, этот театральный разъезд, был решен как немое кино. Чтобы сцены этой пьесы делились на черно-белое немое кино с титрами и цветное со звуком.

Именно в Венеции возникла идея сделать спектакль «Синьор Тодеро-хозяин» венецианца Карло Гольдони. Это случилось после того, как во Флоренции в очереди в галерею Уффици я встретил режиссера Роберта Стуруа и выяснил, что мы живем в Венеции на соседних улицах.

Решение спектакля «Четыре тирана» по пьесе Гольдони «Самодуры» родилось из моего похода в венецианский оперный театр. Так получилось, что на новогодние каникулы я почти неделю был в Венеции один (потрясающий, надо сказать, опыт!). В какой-то момент, гуляя по каналам, я отправился на дневную экскурсию по театру «Ла Фениче» и случайно попал на репетицию камерного оркестра, во время которой был объявлен обеденный перерыв. Я увидел, как на том же подиуме, где размещался оркестр, музыканты стали разворачивать свои бутерброды прямо рядом с музыкальными инструментами и пюпитрами. Меня это так впечатлило, что я даже успел их сфотографировать, хотя мне сделали замечание, потому что снимать там нельзя.

Я очень увлекся этим образом житейского существования среди предметов высокого искусства. Ведь вполне утилитарная, мещанская жизнь персонажей пьесы «Самодуры» происходит в городе искусств с его карнавалами и театрами, в пьесе постоянно противопоставляется материальное и духовное. И поэтому я решил, что эту очень житейскую историю нужно разыграть в пространстве оркестра. Герои пьесы как бы ходят по искусству, среди пюпитров и музыкальных инструментов, используя их совсем не по назначению.

Получается, Венеция то и дело рождает во мне идеи, этот город наполнен театральной фантазийной атмосферой. Здесь ты все время видишь какие-то намеки на декорации, многоплановые картинки. Венеция вообще целиком похожа на декорацию какого-то спектакля, в ней все очень театрально. В этом городе я прямо в воздухе ощущаю, как вокруг все время носятся подсказки, как будто тебя все время