Школа удивления. Дневник ученика - Константин Райкин

и понять меня, особенно если в моей речи содержится юмор и я говорю стремительно. Они явно за мной не успевают. Но если театр в городе есть, даже плохенький, если там время от времени идет русская классика, звучит хорошая русская речь, эту речь воспринимают зрители этого театра, начинают употреблять ее в жизни, хотя бы отчасти, с ними общаются другие жители, которые в театр не ходят, но слова и обороты эти слышат, и таким образом круги элементарной речевой культуры расходятся по заросшему стоячему пруду примитивного житейского лексикона и повышают общий уровень понятливости. В таком городе, где есть театр, мне работать ощутимо легче.

Театр как очаг духовной и интеллектуальной жизни всегда был востребован в России и в лихие годы часто становился спасительным для тех, кто грелся около него. Недалеко от Москвы, в Тульской области, есть замечательный музей-заповедник Поленово. Он создан вокруг дома-усадьбы выдающегося русского художника Василия Поленова. Как рассказывают служители музея, этот дом и вся усадьба в свое время сохранились только благодаря увлечению театром, которым был известен великий художник и которое он энергично и последовательно сеял среди местных деревенских жителей, крестьян и их детей. В революционные годы, когда в народе разгорались агрессивные страсти по отношению к собственникам – помещикам, и деревенскую бедноту подговаривали пускать красного петуха, т. е. поджигать помещичьи дома и «грабить награбленное», как формулировали большевики, в усадьбе Поленова все эти разрушительные настроения разбивались о репетиции очередного спектакля, который под руководством художника готовили местные крестьяне. Они были так увлечены театральным творчеством, что им в голову не приходило, как можно уничтожить или ограбить дом своего театрального наставника. Таким образом, Театр спас Дом.

Еще один пример. Самый северный театр в мире находится в российском городе Норильске, что за полярным кругом. Это и город один из самых северных в мире. Там добывают никель. Когда-то это было место ссылки сталинских политзаключенных. В их среде и родился самодеятельный театр, потом реорганизовался в профессиональный, и это было в 1941 году, на двенадцать лет раньше, чем Норильск обрел статус города. То есть театр на двенадцать лет старше города. В создании этого театра приняли участие великие политзаключенные, такие как Лев Гумилёв, выдающийся ученый, сын крупнейших русских поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилёва, лагерным театральным художником была Ольга Бенуа, играли Евдокия Урусова, урожденная княгиня, актриса театра имени Ермоловой, Георгий Жжёнов, впоследствии всемирно известный Иннокентий Смоктуновский. На зоне каждый год проходили театральные фестивали, награждали номинантов. Вообще, история этого коллектива удивительна и еще раз подтверждает мысль, что театр возникает порой в самых тяжелых жизненных условиях как непреодолимая творческая потребность к духовному объединению и спасению через это объединение. Удивительная летопись Норильского театра развивалась и в наши дни. Несколько лет назад в результате возникшего пожара он сгорел. Город остался без театра. Тогда городские власти Норильска приняли решение построить новый театр и сделать это в кратчайший срок. За полгода театр был построен заново, оснащен новейшим сценическим оборудованием и открыт. Я приезжал со своим моноспектаклем на это открытие. Когда говорил с представителем городской власти, он сказал: «Мы не можем жить без театра. Его ничто не может заменить: ни дискотека, ни клуб, ни ресторан, ни кинотеатр. Ничто не дает такого ощущения общего праздника и единения. Меня с детства родители водили в наш театр. Я помню, как мы и все зрители приходили на полчаса раньше, чтобы после лютого мороза и полярной ночи войти в теплое, ярко освещенное помещение, в гардеробе снять с себя шубы, валенки, шапки, варежки, теплые носки – все, во что мы были наглухо закутаны, надеть на себя красивую вечернюю обувь, женщинам еще и причесаться и поправить косметику, и потом, уже при параде, погуляв по красивому фойе, увидав нарядных знакомых и неторопливо поговорив с ними, войти в зал в предвкушении радостных сердечных впечатлений, которые согреют душу и всех объединят». Действительно, театр обладает уникальной способностью объединения людей и при этом дает им не ощущение одинаковости, а острое чувство высокого духовного родства. Интересно, что на бытовом житейском уровне люди обнаруживают огромное количество непримиримых разногласий между собой, ссорятся и враждуют, но на уровне высокого духовного взлета оказываются очень схожими и даже родными друг другу. Поэтому истинный живой театр – великий миротворец.

24.07.2017

Стишки для своих

Обращение к будущему читателю

Чье-то желание напечатать мои капустнические стишки вызывает у меня большое смущение. Это шалости, предназначенные исключительно для своих, то есть для людей, долго работающих или работавших в театре «Сатирикон» и знающих подробности нашей очень тесной, сплоченной, закрытой, практически семейной жизни.

Театр – это странное место, где мало меркантильных интересов, а очень многое строится на любви, очарованности, бескорыстии, преданности и вдохновении. Во всяком случае, театры, где это уходит, разваливаются и умирают.

И в театре существует специфический юмор и особый рабочий язык, лексикон. Часто он бывает нецензурным. Не от злобы и безнравственности, а от темперамента и нервов. Ведь соединять творчество с производством – очень трудное и нервное дело. Поэтому за кулисами язык театра эмоционален и груб. И часто груб юмор, которого в живых театрах всегда много, но, несмотря на грубость, он, как правило, носит позитивный характер.

Говорю это не для работников «Сатирикона», которые и так все знают и все мои эпиграммы много раз слышали от меня же на наших капустниках, а для тех приличных посторонних людей, к кому, конечно же, это случайно попадет и кто, естественно, будет шокирован прочитанным.

Заранее прошу у вас прощения. Ненормативные слова, которые вы встретите далее, я бы назвал созидательным матом. Это как бы дополнительные мышцы строк. А сочинились они исключительно по причине бесконечной любви к моим товарищам по работе, их таланту и самоотверженному труду на благо родного «Сатирикона».

Еще раз извините.

Константин Райкин

Артистам театра, работающим и работавшим в «Сатириконе»

Лике Нифонтовой,

сыгравшей в сериале «Ликвидация» жену главного героя.

Артисткой ты была просто народной,

Теперь же стала ты международной.

Ты для народа после «Ликвидации»

Любимая жена героя нации.

* * *

Да, жизнь актрисы нелегка,

Но может вовсе нервной стать,

Коль ты жена Урсуляка

И Дашина ебёна мать.

Алексею Якубову,

артисту маленького роста и большого мужского достоинства, исполнителю главной роли в спектакле «Голый король».

Он всем красавцам и гигантам