Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

— Почему продешевил? — не понял Сусаг.

Царь языгов, не переставая улыбаться, щёлкнул пальцами.

— Эй, тащите сюда Армага.

«Что значит, тащите?» — удивилась Фидан.

Само имя, Армаг, «Рукастый» представило мастера лучше любых слов. Но каково же было её удивление, когда в пиршественному кругу пришёл, вернее припрыгал на одной ноге с костылём тот мужчина, которого избивал Саурмаг.

— Садись с нами, Армаг, — широким жестом пригласил его царь.

Тот смотрел недоверчиво. Не двинулся с места.

— Садись, садись! Саурмаг, подвинься-ка.

Тот, однако, возмутился:

— Да что мне, с рабами рядом сидеть?!

— Я в своём роду хозяин! Моё слово здесь закон! Прикажу, и с рабами сядешь, — повысил голос Сайтафарн.

Он сильно расшибся, когда с коня падал, оттого, как подумала Фидан, и решил зло выместить на Саурмаге, что с помощью промедлил.

— С ним не сяду! — упёрся тот.

— Ну и иди тогда отсюда! Вон, к молодёжи!

Саурмаг вскочил, сплюнул с досады, но не в круг, а в сторону, чтобы не видели. Хотел вообще уйти, но передумал. направился, куда царь указал — к неженатым юношам. Был он их старше лет на пять, кого и на десять, но тоже пока не женат, хотя и считался равным взрослым мужам.

Фидан толкнула под локоть Асхадара и спросила:

— А что за человек, на которого Саурмаг злится, в чём дело-то?

— То Армаг, он хоть и невольник, но в большой милости у царя. Царь его ценит и обижать не позволяет, потому что он хороший мастер, резчик по кости, и дереву, и солнечному камню.

— Славная работа, — согласилась Фидан, разглядывая кинжал, который ей передал отец, — а ещё на него заговор положен, от дурного глаза!

— Верно, — удивился Асхадар, — ещё про Армага говорят, что он ведун и разные заговоры знает. А ты как догадалась?

— Мне ли не знать! — усмехнулась девушка, — я так тоже могу!

Раб Армаг сел чуть ли не напротив Сусага. Смотрел на него исподлобья.

— Здрав будь, царь. Помнишь меня?

Сусаг прищурился.

— Так это ты, негодный раб? Я думал — ты сдох давно. Или сбежал.

— Как сбежать с твоим подарком? — прошипел раб.

Фидан нахмурилась. Армаг с отцом явно друг друга хорошо знали, но она этого раба не помнила.

— Что за подарок? — шепнула она Асхадару.

— У него на левой ноге сухожилие перерезано. Калека он, ходить не может, на костыле прыгает.

— Вот видишь, говорю же — продешевил! — продолжал улыбаться Сайтафарн.

— Верно, — процедил Сусаг, — надо было ему обе ноги подрезать. Сейчас бы сидел на заднице ровно и ещё больше тебя обогащал.

— Хорошо сказано! — хохотнул Сайтафарн, — а ведь верно, Армаг, давай тебе и вторую ногу подрежем? Меньше тут бегать будешь, а работать больше. А я тебя от пуза кормить стану и лучших рабынь на сэг подкину! Он от нехожалых ног не ослабнет. Хочешь ту русоволосую медведицу из твоей чащобы?

— Её уж не найти, — заметил кто-то из языгов, — она давно сэг какого-нибудь урума ублажает.

— Ещё найдём! Вон, брат наш Сусаг и привезёт. Ему там близко!

— Правильно! Торговать станем! Братья наши роксоланы нам светловолосых баб, а мы им кость резную и солнечный камень!

— Нет, я тогда стану толстым и ленивым, как Тотразд, — спокойно заметил раб, которого шутка царя, от коей заржали все языги, будто бы вообще не тронула.

— Что сразу Тотразд?! — взвизгнул толстяк.

— Сиди! Чего подскочил? — толкнул его кулаком в плечо Саурмаг.

Он пытался улыбаться через силу, но больше это походило на свирепый оскал.

Когда Асхадар поднялся и сказался, что отлучится до ветру, Саурмаг бесцеремонно занял его место и обнял Фидан за плечи.

Девушка тут же отстранилась.

— Гляди, какой быстрый! Ещё зверя не заполевал, а уже шкуру снимает!

Фидан хотела побыть во главе общества молодёжи, а потому выбрать сходу одного ухажёра ей нельзя. Остальные обидятся. Пусть пока помучаются, поборются за неё.

Но молодёжь поняла слова Фидан по-своему.

— Эй! Смотри, Саурмаг! Теперь о тебе слава пойдёт среди зверья! Всё оно к тебе само побежит, и кабану, и волку жить охота!

— Верно! Зверь не глупый, прознает теперь, кто тут столбом стоит!

— Кому на охоте не повезло, тому в любви повезёт! — самоуверенно сказал Саурмаг, — боги две неудачи разом не насылают.

— Точно! — подхватили несколько голосов.

— Да по-всякому бывает, — возразили другие.

— Ха, Саурмаг-столпник! Девкам надо рассказать, как мухи на мёд слетятся на такого мужа, крепкого, да несгибаемого!

— Девки-то видели, чего им рассказывать?

— Фидан, ты не гони его!

Тут вернулся Асхадар и обнаружил, что его место занято. Он громко возмутился. Саурмаг вскочил и выпятил грудь.

— Молодые, — проворчал с улыбкой Сайтафарн, — озоруют. Какого себе хочешь?

— Как бы не зарезали друг друга, — встревоженно сказал Сусаг.

Парни встали нос к носу. Одну руку на пояс, а другую на рукоять ножа. Уступать никто не собирался.

Царь понял, что у молодых кровь вскипела и у кого-то её сейчас пустят. Против его слова. И поспешил вмешаться:

— А ну охолоните оба! Разошлись!

Несколько языгов вскочили их разнимать, но это не потребовалось. Саурмаг, кидая взгляды исподлобья, отступил первым.

Сайтафарн поднял свою чашу из черепа центуриона и громко сказал:

— Выпьем за нашего дорого гостя! За лучшего охотника! За Сусага! Славного витязя, мудрого вождя и моего побратима!

Сусаг важно поднялся, взял чашу с вином, и выпил её одним махом. А следом принял и вторую, ведь славному витязю пристало пить на пиру сразу из двух чаш.

Сарматы одобрительно загудели. Всем по нраву пришлась удаль царя. Остальные гости принялись есть и пить, обсуждать перипетии охоты.

Настало время и царям перекинуться парой слов о делах не слишком радостных.

— Суровые времена настают, не то, что в старину, — негромко проговорил Сайтафарн, — иной раз не знаешь, как поступить. Меняется жизнь, да не к добру эти перемены. По старым, дедовским обычаям жить станешь, да тут же видишь, как молодые обгоняют. А будешь за ними повторять, так засмеют. Скажут, вот, поглядите на старика! Борода седая, а ума не нажил! У