Муза и алгоритм. Создают ли нейросети настоящее искусство? - Лев Александрович Наумов

с тем, что нам хорошо известно, но это, мягко говоря, крайне скудный тезаурус. Избранное из избранного. Более того, существующие “единицы подходящего знания” ещё и взвешены – мы охотнее выбираем то, что более привлекательно (в том или ином смысле), а также имеет ассоциативные связи иной природы, безоговорочно предпочитая это всему тому, что похоже по сути. Приходится признать: не все бельгийские художники имеют эстетическое родство. Нейросети наконец предлагают нам механизм объективного поиска сходств.

Второе обстоятельство, касающееся обсуждаемого эксперимента: мы не упомянули того живописца, черты которого нейрокритик находил в предложенных ему картинах заметно чаще других. Догадались? Это сам Поль Дельво. Казалось бы, что здесь удивительного? В работах Ван Гога он безошибочно обнаруживает стиль Ван Гога. У Пикассо нередко подмечает признаки Пикассо. У Веласкеса в половине случаев видит Веласкеса. Но, скажем, Магритта в Магритте, Эдварда Хоппера в Эдварде Хоппере, Андре Дерена в Андре Дерене, да даже Рафаэля в Рафаэле нейроэксперт опознает крайне редко, а в случаях иных отдельных художников – просто никогда. Это вовсе не даёт основания для того, чтобы оценивать квалификацию модели-искусствоведа (об этом, честно говоря, вообще рассуждать глупо), но позволяет делать принципиальные выводы относительно анализируемого мастера. То, связывается ли конкретная работа художника, по мнению нейрокритика, с именем её автора, даёт основания для заключений о характе́рности признаков стиля, их последующем распространении, существовании генеральной линии или чётких периодов, отличии отдельного произведения от художественной магистрали… Например, попробуйте проанализировать картину Питера Брейгеля “Две обезьяны” (1562) и сравните результаты с тем, как искусственный интеллект охарактеризует “Охотников на снегу” (1565), “Вавилонскую башню” (1563) или “Фламандские пословицы” (1559). Безотносительно содержания, три последние полотна окажутся стилистически близкими, тогда как первое вообще едва ли будет проассоциировано с Брейгелем.

Действительно, порой эксперименты с командой “/describe” увлекают даже больше, чем создание изображений с помощью “/imagine”. Впрочем, в качестве нейрокритика может выступать вовсе не только Midjourney, но и, например, текстовая модель ChatGPT. Специфика в таком случае окажется иной.

Чат не просто возвращает описание, по которому могла быть сгенерирована предлагаемая картина (хотя, при необходимости, его можно попросить и об этом), но ведёт беседу, отвечая на поставленные вопросы. Поддержать разговор об искусстве модели было под силу и прежде, но начиная с четвёртой версии в ней появилась функция загрузки изображения в качестве реплики диалога. И если запросить искусствоведческий анализ или просто поинтересоваться: “О чём эта картина?” – то в ответ будет сгенерировано вполне человеческое суждение. Здесь напрашиваются мириады примеров, но давайте просто попробуем обсудить с чатом[173] тот набор натюрмортов, о котором мы говорили выше (см. илл. 12). Автор этих строк начал беседу так: “Я сейчас буду показывать тебе картины, а ты говори, человек их создал или нейросеть. Не надо объяснять, что всё не так однозначно[174]. Просто выноси вердикт. И вообще по каждому изображению предлагай заключение, хорошее это произведение или нет”. Иными словами, ваш покорный слуга попросил искусственный интеллект проделать всё то, о чём выше просил вас. Приведём выдержки из его достаточно многословных ответов. В скобках напомним имена подлинных создателей. Реплики с ошибочными выводами по поводу авторства будут подчёркнуты. Вердикты выделены в тексте курсивом (впрочем, не только они). Подробно комментировать слова модели мы не станем, хотя порой с желанием подискутировать было трудно совладать. Некоторые ремарки даны в квадратных скобках или за пределами кавычек.

Первый ряд

Первое полотно (Ван Гог): “Это произведение выглядит как созданное человеком. Стиль, напоминающий постимпрессионизм. Характерные мазки указывают на ручную работу, возможно, в духе Винсента Ван Гога или другого художника этого периода. Картина выполнена с использованием грубых, энергичных движений кистью, что характерно для постимпрессионизма. Несмотря на кажущуюся простоту, композиция выглядит продуманной, а цветовая палитра гармонично сочетается. Картина несёт в себе чувство спонтанности и непосредственности, что придаёт ей очарование и выразительность. Хорошее произведение искусства”.

Второе полотно (Ван Гог): “Это произведение также напоминает работы постимпрессионистов, таких как Винсент Ван Гог. Характерные мазки и использование цвета говорят о ручной работе. Картина выполнена с высоким уровнем мастерства, демонстрирует глубокое понимание цвета и текстуры. Энергичные мазки и яркие контрасты придают ей выразительность и живость. Хорошее произведение искусства”.

Третье полотно (Фешин): “Эта картина, скорее всего, создана человеком. Яркие, насыщенные цвета, свободные и энергичные мазки кисти указывают на работу профессионального художника, возможно, в стиле экспрессионизма или фовизма. Картина демонстрирует отличное владение цветом и композицией. Яркие жёлтые подсолнухи на контрастном синем фоне создают динамичный и выразительный образ. Энергичность мазков придаёт картине живость и эмоциональность. Хорошее произведение искусства”.

Четвёртое полотно (нейросеть под Уистлера): “Эта картина, скорее всего, создана человеком. Стиль напоминает работы конца XIX – начала XX века, возможно, в духе таких художников, как Джеймс Уистлер [это, пожалуй, подтверждает качество модели, нарисовавшей для нас натюрморт, а также квалификацию критика] или другие живописцы этого периода. Картина выполнена с высокой степенью мастерства. Приглушённые цвета и утончённые мазки создают атмосферу спокойствия и изысканности. Композиция хорошо сбалансирована, что придаёт картине гармоничность. Хорошее произведение искусства”.

Второй ряд

Первое произведение (нейросеть под голландцев): “Эта картина очень детализирована и тщательно прорисована, что делает её похожей на работу человека, однако отдельные особенности могут указывать на то, что она создана с помощью нейросети. Техническое совершенство и детализация изображения, а также некоторая стилизованность и идеализация цветов указывают на высокую вероятность использования нейросети. Картина выполнена на высоком уровне. Яркие, насыщенные цвета и реалистичные текстуры придают ей выразительность. Хорошее произведение искусства”. Тут автор этих строк не мог не продолжить разговор:

– Расскажи подробнее, какие именно особенности заставляют тебя считать, что эту работу нарисовала нейросеть?

– Во-первых, идеализация и перфекционизм. Цветы выглядят слишком идеальными и симметричными, что часто бывает характерно для изображений, созданных с помощью нейросетей, которые стремятся к визуальному совершенству. Во-вторых, уровень детализации очень высокий, чего сложно достичь человеку, особенно при таком количестве элементов и нюансов. Нейросети могут легко создавать изображения с большим количеством мелких деталей. В-третьих, отсутствие “человеческих” ошибок. На картине не видно характерных для ручной работы мелких несовершенств. Даже самые опытные художники совершают небольшие ошибки, которые придают их работам уникальность и характер. В-четвёртых, общее впечатление: картина имеет несколько “гладкий” и стилизованный вид, который часто ассоциируется с работами, созданными нейросетями [крайне интересное замечание на уровне ощущения и интонации!]. Это выражается в плавных линиях, идеальных градиентах и общей “приглаженности” изображения.

– Ты говоришь, что “нейросети стремятся к визуальному совершенству”. А почему это так?

– Стремление к визуальному совершенству связано с несколькими факторами, как культурными,