Письма к жене. Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский

Твой весь

Ф. Достоевский.

Это письмо пишу в полночь и пошлю завтра в Субботу в полдень; — стало быть это письмо будет последнее. Обнимаю тебя Аня. Скоро поцалую уже взаправду. И как мне детишек увидеть хочется!

87.

Старая Русса,

6 [Марта] Апреля/75.

Милая Аня, всего только 5 часов с тех пор как ты уехала и нового у нас конечно не много. Я проспал еще часа 2 и освежился, детки же ведут себя превосходно, играют и не плачут. К ним пришла Фиса. — Конечно ты до Шимска уже доехала, но как то далее будет? До твоей телеграмы буду в беспокойстве. Как то не верится чтоб ты скоро кончила в Петербурге. К тому же к твоему возвращению, наверно будет и распутица и Шелонь пройдет. Ну что, в самом деле, если мы и Святую встретим без тебя? Очень будет тяжело. — Думаю как нибудь присесть поскорее за работу. В Отеч. Записки не ходи: сам сегодня пошлю в Редакцию письмо.

Роюсь я и за тебя и за всех неизвестных, боюсь что заболеешь и выйдет что нибудь худое. Беспокоюсь очень. — Обнимаю тебя и цалую; детки тоже.

По крайней мере цели достигни. Подействуй на Ив. Гр. как пи будь убедительнее, заручи его чем нибудь: пусть действительно что нибудь сделает и построже, не жертвуя судьбою детей как легкомысленный человек. Каждый Кузнец будет бить его детей при такой матери. А аренду непременно и пусть сам едет в именье, без малодушного глупого стыда. Только нам в аренду ввязываться не знаю хорошо-ли?

До свиданья Аня, обнимаю еще раз и цалую. Об нас думай, шляпку купи.

Твой весь

Ф. Достоевский.

88.

Петербург 12 Мая/75.

Милый голубчик Аня, я только что приехал, теперь 10 часов. Остановился в Знаменской гостиннице и в том же 6-м номере. Дорога была прескверная, ни капли не заснул, в Чудове ждали часа два, а поезд был хуже, чем когда нибудь: все места до единого заняты, духота, теснота. Телеграма твоя здесь получена, но никто еще не взял ее. Впрочем в эту минуту не пришли еще почтовый и курьерский поезда (10 и 11 часов утра). Я однако в 11 часов уже отправляюсь по моим мытарствам. Завтра напишу вероятно побольше. Здесь хоть и солнце яркое, но холодно, зелени совсем почти нет. Что детишки? Цалуй их крепко, Лилю и Федю. Постараюсь поскорее приехать к Вам: как уехал от Вас, так и грустно ужасно. Вас, Милостивая Государыня, ужасно люблю и считаю великолепнейшим существом. Обнимаю и цалую тебя, милая, крепко. Детишек тоже.

Твой весь

Ф. Достоевский.

Смотри за детками, голубчик, ради Христа.

89.

Петербург 13 Мая/75. Вторник

Милый друг Аня, запоздал и не знаю получишь ли это письмо завтра. На железной дороге в ящике вынимают лишь от 12 до 1 часу. — Вчера прибыл и остановился в Знаменской гостиннице (№ 16) Иван Григорьевич и Ольга Кириловна, но утром я их еще не видел, а увидел только вечером уже в 8-м часу, потому что в 11 часов вышел из дому. Был у Некрасова, взял корректуру на дом и взял у него 300 р., обещался притти ко мне сам в Среду (завтра) — вероятно чтоб говорить об деньгах, о которых я еще не начинал говорить. Пишу все без подробностей, потому что всего не упишешь, затем был у Мещерского, просил к себе в Среду. Очень расположен. Затем у Полякова. Этот почему-то и сам хотел бы не закладывать именье и прежде меня это высказал, так и решили. Затем зашел в гостинницу и виделся с Ив. Григорьевичем одним без Ольги. О подробностях после. Копию письма Ольги он не получил и о письме ее едва знал, а ее сам розыскал в Москве. Затем заказал себе платье. Затем пришел домой, и так как предыдущую ночь не спал, то был в таком состоянии в каком даже никогда себя не чувствовал — так кружилась голова и были расстроены нервы. Затем сел за корректуры, но пришел Пуцыкович, сидел и говорил час. Затем пришел Иван Григорьевич и потом когда Пуцыкович ушел сходил за Ольгой и привел ее. Я должен был по уговору с ним, показать вид что мне ничего неизвестно. Они же пришли ко мне судиться, т.-е. изложили всю свою историю под видом что это случилось у них по соседству, с какими то помещиками, и изложив свою историю спросили моего мнения про разные вопросы. Затем когда они ушли в 12 часов, я сел за корректуру буквально едва держась на ногах, отсмотрел корректуру и лег спать в 2 часа, спал часов 10 и проснулся лишь в 1-м часу сегодня.

Об Ив. Григорьевиче и Ольге Кир. ничего не могу написать теперь, потому что тут такая путаница, что еслиб и на словах рассказывать, то и тут нельзя выразиться понятно. Сейчас опять приходил Ив. Григорьевич, ничего у них не решено и, по моему, положение их всех — безвыходное. В денежном только отношении он, кажется, обеспечен, да и то только теперь, то есть сегодня утром. Я выеду в Четверг, а в Пятницу буду у вас в Старой Руссе. На мой положительный и неоднократный вопрос Ив. Григорьевичу будет ли Ольга жить в Старой Руссе, он отвечал что ничего не решено, да и она видимо не хочет. Путаница непомерная.

Обнимаю тебя крепко. Детишек цалую, Лилю и Федюрку et. с.

Очень люблю тебя.

Твой Ф. Достоевский.

Не знаю напишу ль тебе еще что нибудь отсюда до Четверга.

90.

Петербург 14 Мая/75

Среда.

Милый друг Аня, теперь первый час; сижу дома и жду Некрасова, который обещался быть ровно в полдень и вот не приходит. Между тем дел набралась куча. Прислал карточку Корш, просит назначить видеться и два раза уже был Казанский‹‹200›› и не заставал дома. Хочет прийти в 3 часа, а я даже и к Пуцыковичу не могу сходить за твоим письмецом, потому что должен сидеть и ждать всех этих господ дома. Иван Григорьевичи кажется сегодня с Ольгой уезжают. Очевидно в Старую Руссу не будет. У них ничего ровно не решено и положение их дела хуже, чем когда либо. Так что он сам не знает что будет, и кажется он очень придавился всем этим.