Письма к жене. Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский

что я переплатил 2 талера. Я заплатил 10 талеров впрочем шелк очень недурной. За шляпу заплатил 5 талеров, рубашек не нашел купить и не купил. Порт-сигар забыл купить. Выехал из Берлина во Вторник в 11 часов вечера. Дорогою хоть немного да спал. Вчера день был горячий, жаркий, солнечный, а сегодня дождь как из ведра, так что не знаю как и пойду. Эмс ужасно гадок при дожде. Мне весь день вчера было страшно тоскливо и скучно, а ночью опять не успел выспаться, не дают. Первый взгляд на Эмс произвел на меня гадкое, мизерное впечатление. — Был у доктора: он нашел меня несравненно лучше чем в прошлом году. Незажившая болячка увеличилась, но за то три другие, зажившие в прошлом году не возвратились. Он меня раздел всего и тщательнейшим образом [выслушал] осмотрел и выслушал. Телом он нашел меня удивительно поправившимся за зиму (и уже разумеется от того что мы жили не в Петербурге). Он надеется на успех. Положили начать лечение с сегодня же, т. е. с четверга. 2 стакана утром с молоком и 1 вечером, потом будет постепенно увеличивать. Сегодня начну после обеда, и выпью один первый стакан, а завтра уж начну вставать в 6 часов утра. Если это лечение не поможет и я даром ездил, то я буду слишком несчастен, истратив столько времени (и в такое время) с вами в разлуке, и столько денег.

Вчера же нанял и квартиру, не в Hotel D'Alger, там занято, а 2 дома дальше, в Hotel Lucerne, но не во 2-м а в 3-м этаже, за то две недурные комнаты и с балконом. Нанял совершенно за те же цены как в Hotel d'Alger и на тех же условиях. М-mе Bach (из Hotel d'Alger) предлагала мне у нее, в 3-м этаже, без балкона, и хоть и спускала капельку цены и очень желала чтоб я переехал, но эта теперешняя квартира, в Hotel Люцерн несравненно лучше, не знаю только спокойнее-ли: есть сосед, который говорит и стучит слишком громко по утрам, [когда уходит] а в верху дряннейшая ученица на фортепьяно, выдержавшая меня 1½ часа на дряннейшей школьной игре. Посмотрю впрочем и если что перееду к Бах, когда опростается у ней (скоро) моя прошлогодняя квартира. Теперешняя хозяйка моя М-mе Moser высокая (на два вершка выше меня) сухая как щепка, рыжая немка, еще не старая, с официальными улыбками. — Не знаю уживусь-ли.

Здесь русских очень немного еще, настоящий сезон здесь еще едва начался. Я встретил лишь Тачалова, священника, он здесь на одну минуту. Он же и сообщил мне что никого нет. В Листе издающемся от Кургауза, есть имен 15 русских (все русские иностранцы), да несколько незнакомых имен, из аристократии и из купцов. Есть граф Комаровский‹‹203››, славянофил, но я не знаком. Старик, Князь Вяземский‹‹204››, поэт, из Гомбурга, но я верно не познакомлюсь, и наконец Аксаков из Москвы, но кажется не Иван Сергеевичь, а может быть другой, нигилист.‹‹205›› Аксаковых теперь очень много. Тачалов не знает. Таким образом я здесь в самом полном уединении, и скучища, предвижу, будет невероятная.

Только бы от тебя письмо получить поскорее. Мочи нет как тяжело действует неизвестность. Что-то детки? Пиши об них подробнее как можно. Вчера с мучением думал о тебе и твоем здоровьи и продумал весь вечер. — Аня, голубчик, будь бодра, бог милостив, может быть отлично все устроится к лучшему. Обнимаю тебя всей душой. Об детках думаю беспрерывно. Поцалуй Лиличку лишний раз, и скажи Феде, что маленькие лошадки (ослы и мулы) стоят у моста, оседланные в красные седла, хорошенькие, и их [нанимают] нанимают кататься, девицы, и маленькие мальчики и девочки, и что уж у меня спрашивали: Зачем я не привез Федю? и я сказал что привезу непременно на следующее лето. Скажи им, что я им непременно привезу гостинец. Пиши мне Аня подробнее как ты проводишь время.

Деньги здесь таки идут. Дорога стоит не дешево, жизнь здесь тоже. Вчера купил клубники и вишен, чтоб заговеться на все время, ибо все это запрещено доктором. Желудок мой в дороге очень поправился. Странно, что у меня всегда поправляется желудок в дороге. Вчера я надел Шармеровское платье в первый раз, и мне стыдно стало: Удивительно как я вдруг стал похож на модную картинку, ей богу так. Сшито безукоризненно; шляпу я купил себе совсем другой формы и нахожу что удивительно идет ко мне. Воображаю каким фатом ты меня сочтешь за эти слова. Цалую твои глазки и обнимаю тебя всю, ангел мой милый. Ты мне дороже всего на свете и таких жен как ты нет. Я впрочем это тебе говорил, но ты не знаешь как часто я это чувствую. Главное, будь бодрее. А писать мне тоже не ленись. Всем поклон. Детишек цалую тысячу раз. — Чувствую себя ужасно изломанным с дороги; вчера засыпая страшно вздрагивал, что в последнее время случалось редко. Первую неделю Кренхена — обыкновенно дурной сон, дурные сны-кошмары, страшная раздражительность и расстройство печени, так будет неделю или больше.

Государь сегодня должен отсюда уехать, мне так и не удалось увидать его. Император Вильгельм приехал. Вчера все играла музыка под его окнами. В саду публики множество, все нахалы и франты и множество хорошеньких дам, всех национальностей.

Что если не получу и сегодня от тебя письмо. Написал бы и вчера но опоздал, ибо только до 3-х часов положенное письмо идет в тот же день. Обнимаю вас всех крепко.

Твой весь

Ф. Достоевский.

На поле 4-й страницы написано:

Вообрази, вчера, только лишь приехал в 11 часов и остановился в отеле, приказал чай и ростбив, мне принесли, а я сел на диван, капельку закрыл глаза и вдруг заснул на полтора часа. До того изломан.

94.

Эмс. 13/1 Июня/75

Воскресение.

Милый друг мой Аня, получил твое письмо еще в Четверг, и сегодня жду, по обещанию твоему, опять письма. Так хотелось-бы тебя видеть и поцаловать. А я здесь скучаю смертельно, мучительски. Погода с самого четверга, холодная и дождливая. Были два дня такого ветра, что я даже и нигде не запомню, целая буря. Дождь льет как из ведра, больше по утрам; к вечеру же проглядывает иногда солнце. За то 13 и много что 15 градусов тепла, так что я постоянно надеваю пальто. Хотел было поберечь зонтик, но нечего делать надобно защищаться от