Огонь для водолея - Анна Лучок

Клаус видел, на, что я способна, и наверняка лично распорядился о подобном. Неужели его настолько страшит этот малейший шанс, что проклятая дочь подавит и его огонь?

Медленно поднялась и села, голова сильно кружилась, во всём теле была неприятная слабость, а ещё меня трясло. Пробивало мелкой дрожью, будто я только, что вынырнула из ледяной воды. Медленно на четвереньках пробралась к кровати и стянула с неё плед.

Один из рыцарей, видя, что я зашевелилась, повернулся ко мне и теперь неотрывно наблюдал за каждым действием. Хотя в своём нынешнем состоянии я вообще вряд ли могла что-то сделать. Кутаясь, смотрела ровно перед собой.

Это конец. Зажмурилась и запрокинула голову.

Я не могу сбежать, не могу использовать свою силу. Бесполезное, проклятое существо. Пятно на репутации великой семьи.

Дверь резко распахнулась, рыцари, слегка звякнув своими доспехами, поклонились и посторонились. Мне даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что пришёл Виктор. По сравнению с Клаусом его сила всегда распространялась постепенно.

Моих ног, лишь слегка коснулся огонь, мягко и даже ласково лизнул кончики пальцев. Словно ластящийся пёс. Он медленно поднимался по моим ногам и завис у живота, также плавно распространяя жар по всему телу. Снова часто задышала.

— Анечка, моя дорогая, — бархатный, такой ласково-ледяной голос заставил вздрогнуть, — бедняжка моя.

Виктор сделал несколько шагов ко мне. Огонь на животе слегка ужалил, предупреждая, что мне следует выказать почтение. Я открыла глаза и подняла голову на брата, сил подниматься не было совершенно.

— Ты ведь скучала по мне? — промурлыкал и наклонился ко мне пониже.

Брат так широко улыбался, он почти светился изнутри от счастья, а меня, кажется, вот-вот вырвет от этого. Мерзкий, лицемерный, гадкий и эгоистичный. Не было ни дня, чтобы я не вспоминала и не поливала тебя дерьмом. Я скривилась, а огонь на моём животе снова больно опалил.

— Я тоже очень соскучился, ну давай, поднимайся, у нас не так много времени.

Он протянул мне руку и, не дожидаясь, дёрнул за ворот рубашки. Ткань скрипнула, а я зажмурилась, чувствуя, как совершенно не могу держать равновесие, и просто падаю на Виктора. Он приобнял меня всего на секунду, чтобы в следующую бросить в доспехи одного из рыцарей. Лицом больно впечаталась в холодный металл.

— Помогите ей, бедняжка от счастья не может даже на ногах держатся.

Меня подхватили под руки, сделали несколько шагов к двери, рыцари замялись, понимая, что так не пройдут со мной. В следующую секунду бесцеремонно перебросили через плечо. Резкий удар о доспехи выбил из лёгких весь воздух, и я закашлялась. Упёрлась руками в широкую спину, но скользила по металлу и снова, и снова повисала на плече.

Виктор стоял всё так же широко улыбаясь, довольно наблюдал за тем, как меня уносят. А ещё вытирал руки, которыми коснулся такой грязной меня. Небольшой платочек сжёг сразу же. И мурлыкая под нос какую-то мелодию, отправился следом.

— Теперь ни, что не разлучит нас, дражайшая маркиза.

Виктор напевал детскую песенку, которую очень любила Гретта, а я сжимала рот, искусывала щёки и старалась дышать медленнее. Браслет неприятно пощипывал из-за активности сапфира. Стихия пыталась пробиться сама и, видимо, в полной растерянности шарилась вокруг меня.

По дороге из академии нам не встретилась ни единая живая душа, было так тихо, что грузные шаги рыцарей расходились эхом по знакомым коридорам. Песенка Виктора терялась в этом грохоте, и как только мы оказались на первом этаже, я могла лишь догадываться о словах, выплывавших из этого оскаленного рта.

Мы быстро оказались у кареты, внутрь меня швырнули будто пустой мешок, больно ударилась всем телом. Болезненно сжалась, пытаясь вдохнуть воздух. Виктор зашёл следом, постучал по стенке и присел, продолжая мурлыкать:

— Пусть волны качают наш маленький кораблик, — он закинул ногу за ногу и покачивал носком в такт, — Но мне всё нипочём, нипочём. Всё для тебя, прекрасная маркиза.

Карета закачалась и тронулась, я не видела ничего и всё так же судорожно пыталась вдохнуть воздух. Своими хрипами сбила Виктора, и меня с ног до головы покрыл огненный кокон.

— Не обольщайся, я сдерживаюсь лишь из-за того, что мы не дома.

Я не слушала продолжение, мне и не нужно было. Я понимала, что ничего хорошего не ждёт «прекрасную маркизу» в поместье Шульц. Сжалась в комок и затихла в углу кареты, закрыла глаза. Короткий вдох свободы закончился болезненным пинком под дых.

Глава 61. Неприятная поездка

Я так и лежала напряжённым комком на полу кареты. Виктор давно затих и, кажется, погрузился в какие-то свои мысли, но по-прежнему поддерживал тонкий слой огня в сантиметрах от меня самой. Это медленно плавило мою одежду, а на кочках или неровностях я невольно вздрагивала, и огонь жалил уже кожу, приклеивая раскалённую ткань.

Вик тренировал концентрацию и мог держать этот кокон часами. Сейчас неприятные воспоминания волнами прорывались. Часто во время чаепития с Греттой брат шутки ради накладывал кокон. Заставлял угадывать его мысли, двигаться так, как хочет больная фантазия. Но сейчас брату было достаточно, что я просто сожмусь в точку и не буду привлекать внимания.

Я надеялась, что смогу задремать, но вместо этого грудь неприятно прожигало. И это была не магия Вика, а моя собственная обида. Как ни отрицала, но я ужасно злилась на Марка. Он снова меня бросил. Обещал, божился, что может разобраться с Шульцами, но, как и в прошлый раз оставил меня один на один с проклятой семьёй.

Искусывала губы, сжимала кулаки до скрипа, но эта обида и разочарование неприятно жгли. Только добавляя болезненных ощущений. Сапфир продолжал слабо светиться, лишь иногда вспыхивая ярче. На пульсацию тут же реагировал браслет, и я вздрагивала от внезапного разряда. Медленно выдохнула. Гоняя мысли по кругу, я только сделаю хуже. Вик явно не видит во мне угрозы и рано или поздно снимет браслет.

Главное — дождаться этого шанса, а там. Я не знаю, что делать. Сопротивляться и биться? Бежать? Закончить мучения своими руками? На последнее у меня не хватит сил, не смогу. Медленно выдохнула, кокон вернул мне раскалённый пар в лицо, зажмурилась.

Снаружи послышались громкие и грозные крики рыцарей, а уже через минуту карета остановилась. Брат вздёрнул бровь и, отодвинув шторку с любопытством, выглянув. Я и сама прислушалась, но не могла разобрать ни слова. Уставилась в дверь кареты. Вик медленно терял самообладание, несколько