Огонь для водолея - Анна Лучок

— Вы! Маленькие мрази! Да я вас сейчас.

— Мы уже видели, на, что вы способны, господин Шульц, хватит.

Тот же голос, что препирался с Виком у кареты, показался и подошёл так близко, что я смогла его рассмотреть. Невольно задержала дыхание, глаза расширились от удивления. Как он здесь оказался?!

Глава 62. Простой выбор

— Тебе это так просто с рук не сойдёт!

Виктор вытянул ладонь вперёд, не знаю, что он пытался сделать, но как ни пыхтел и не пыжился, брат ничего не произошло. Лицо молодого льва багровело на глазах. Не могла оторвать взгляда от Марка. Даже в маске, поднятой почти до самых глаз, я знала, что это он. Обтянутый кожаными доспехами Огонёк казался гибче, выше. Его волосы переливались красным и едва заметно тухли, будто уставшие угли в костре. Огонёк скинул перчатки с рук и встряхнул плечами. Совсем неуловимо от его ладоней исходил пар.

Задрожала, попыталась встать, но потеряла равновесие и чуть не свалилась на землю со ступенек. Больно ударилась локтями, боком, зашкрябала ладонями по грязным ступеням. Царапая кожу о маленькие камушки и песок снова подняла голову. Шум привлёк внимание небольшого отряда, они почти синхронно повернулись в мою сторону и замерли. Марк вздрогнул и в следующую секунду бросился ко мне. Упал на колени перед каретой, оказываясь лицом к лицу.

Он протянул ко мне руки, но тут же отдёрнул их и спрятал за спину. Взгляд лихорадочно изучал, цеплялся за потрёпанную одежду, покрасневшую кожу, и он хмурился с каждой секундой всё больше. А я задержала дыхание и не знала, что сказать, молчание захватывало моё сердце в тиски.

— Эйва, помоги мне!

Не поворачиваясь, приказал Марк. Высокая и тонкая девушка шагнула к нам. Тёмные и длинные волосы были собраны в хвост, он слегка покачивался и блестел словно шёлк в солнечных лучах. В первую очередь она протянула Марку новые перчатки, тот дрожащими руками спешно их надел и только после коснулся меня. Аккуратно, мягко подхватил и вытянул из кареты, поднимаясь со мной на руках.

Эйва нахмурилась, и когда я оказалась рядом, протянулась к браслету, сдерживающему магию. Вздрогнула и прижала руку к груди. В поместье я сама неоднократно пыталась снять устройство, но любое воздействие заканчивалось огненным ударом. И с каждым разом он становился только сильнее. Из-за попыток стихии пробиться ко мне сейчас этот удар выжег на запястье ровный след, который даже не покрылся волдырями, не успевал.

— Всё хорошо, мы просто снимем его, — голос Эйвы был таким мягким.

Она протянула мне руку, ожидая, что я просто доверюсь. Медленно подняла взгляд на Марка, он уткнулся в мой лоб и шепнул, очень тихо. Так чтобы ни единая душа не могла нас подслушать.

— Прости, что задержался, но теперь всё будет хорошо. Правда.

Я сглотнула, неприятный ком заскрёб по горлу. Руки Эйвы оказались прохладными, как только коснулась, в моё тело потекла сила. Она наполняла, избавляла от ноющей боли ожогов. Это не было похоже на то, как лечили потоки, стихия была куда требовательнее, медленно и слегка щекоча, заполняла каждую клеточку. Закрыла глаза, наслаждаясь, абсолютно забывая обо всём. Всего через несколько минут послышался щелчок, и моё запястье последний раз неприятно кольнуло.

Открыла глаза и с удивлением смотрела как Марк, держа в руках осколки браслета, отбросил их. Эйва не отпускала, лишь крепче сжала мои ладони. Вместе с её силой рядом тут же оказалась стихия, несколько совсем небольших потоков скользили по телу, проверяя, ощупывая и зализывая оставшиеся мелкие царапины.

— О, ну вы только посмотрите.

Виктор, которого подняли и успели связать, не скрываясь, смеялся. Его не смущало, что младший лев Шульцев стоит коленями в придорожной грязи. Он из последних сил продолжал издеваться и плеваться ядом.

— Бравый рыцарь, спасающий даму в беде. Ты хоть знаешь, что эта маленькая потаскушка сделала?

Он явно обращался к Марку, но слова имели совершенно обратный эффект. Огонёк слегка хмурился, но продолжал внимательно рассматривать меня, будто не слышал ни единого слова Вика. Только после того, как Эйва закончила и отпустила мои руки Ашфорд, наконец, взглянул на моего брата.

— А ты, тоже хороша, сколько ни учил тебя, так и не вбил в тупую головешку ничего путного.

— Не надо, — Марк мотнул головой и остановил занесённый над Виком кинжал.

— О, а у твоих спасителей кажется есть мозги, правда, куриные, но хоть так, — Вик снова хохотнул.

Я скривилась. Так странно. Никого из семьи раньше я не видела за пределами поместья. И до недавнего времени они все казались мне небожителями, велики магами, которым подвластно сжечь города. А теперь весь грязный, взъерошенный и побитый мой брат стоит на коленях. Несёт какую-то несусветную чушь и смеётся будто и правда сошёл с ума.

Гретта лишь иногда выезжала в город и никогда не брала меня с собой. Хотя я и значилась как личная служанка, но не была одна. Будучи ещё совсем малюткой, она не раз делилась тем, какой отец холодный и неприступный, иногда ведёт себя будто чужой. А Виктор всегда был странноватым, забывался, бормотал что-то под нос и мало спал, пытаясь угнаться за достижениями Клауса.

— Аня, подумай хорошенько, сбегать не самое здравое решение…

— А что здравое решение? — рыкнул Марк, — остаться с таким извергом, как ты? Терпеть издевательства и унижения? Она, что для тебя игрушка?

Виктор заулыбался ещё шире, обнажая белоснежные зубы. Я видела, как двое из отряда сжимают и разжимают кулаки. Их глаза, потемневшие от злости, смотрели прямо в затылок моему брату, а в голове проносились многочисленные сцены расправы. Я была на их месте, очень много раз, но сейчас странным образом не хотелось мстить. Только уйти подальше и никогда не видеть. Наконец, Вик подал голос:

— А для тебя нет?

Не успев договорить, он сжался и сдавленно застонал, уткнулся лбом в землю. Не сразу заметила, как одежда на моём дорогом брате медленно плавилась, местами обнажая кожу, покрытую волдырями. Я отвернулась. Видеть это, пусть даже на нём было невыносимо. Мне больше не хотелось мстить, выжигать на теле обидчика собственные слёзы, пусть просто оставит меня в покое.

— Ой, ну что ты так… — Виктор говорил с трудом, слегка постанывая, — разозлился. Я же ничего такого не сказал. Только правду.

— Я затолкаю