Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

жителям уходить, припарковали свою бронетехнику между деревенскими домами и оборудовали снайперскую позицию на одной из крыш. «Вам есть куда идти? — спросил один из солдат Наталью Горчук, 25-летнюю мать троих детей. — Сюда прилетит». Она ответила, что ее семья может спрятаться в погребе. «Погреб вам не поможет», — сказал он ей. Горчук и большинство ее соседей спрятали ценные вещи и бежали.53

Россияне обыскивали сараи в поисках мешков, чтобы наполнить их землей для укреплений, жгли сено для создания дымовой завесы и требовали еду. Пять танков при поддержке бронетранспортера (БТР) выехали на пшеничное поле, с которого просматривался стратегически важный мост Вознесенска, и открыли огонь по небольшой группе добровольцев украинской территориальной обороны. Вооруженные автоматами Калашникова, они прятались в здании на краю поля. Уступая противнику в огневой мощи и понеся потери от огня 30-миллиметровой пушки БТР, добровольцы отступили. Другие российские военные на двух грузовиках «Урал» подъехали и начали разгружать 120-миллиметровые минометные боеприпасы, когда начался украинский обстрел, заставивший наступавших отступить.

К вечеру 2 марта россияне заняли позиции для штурма моста на следующий день. Однако жители Вознесенска тоже были готовы передавать координаты противника украинской артиллерии по телефону через сеть, созданную в мессенджере Viber еще до начала штурма. Николай Руденко, владелец компании по перевозке гравия, под прикрытием проливного дождя и темноты пробрался к позициям, которые его подразделение теробороны было вынуждено оставить ранее в тот же день. Через Viber он и другие добровольцы корректировали огонь украинской артиллерии. «Помогали все, — рассказывал Руденко. — Все делились информацией». Три из пяти российских танков на пшеничном поле получили прямые попадания. Уцелевшие экипажи бросили свои машины, пересели в БТРы или бежали пешком, оставив как минимум два исправных основных боевых танка и большое количество боеприпасов.

В других местах под Вознесенском небольшие группы украинских военных, вооруженные комплексами Javelin, сеяли не меньший хаос среди российской бронетехники. В течение следующего дня — 3 марта — россияне узнали, что ожидавшееся подкрепление из 126-й бригады морской пехоты, базирующейся в крымском Перевальном, попало под сильный обстрел в пути и не прибудет. Командиры отдали приказ об отходе — но перед этим подвергли беспорядочному обстрелу ближайшую цель, само село Раково. Артиллерийские снаряды разрушили новую крышу сельской амбулатории.

По данным украинских военных, российская батальонная тактическая группа, штурмовавшая Вознесенск, потеряла почти 30 из 43 своих танков и бронетранспортеров, а также реактивные системы залпового огня, грузовики и ударный вертолет Ми-24, сбитый зенитной ракетой. Около 15 единиц российской техники были брошены в рабочем или подлежащем восстановлению состоянии. В ходе войны спасающиеся бегством российские солдаты — по иронии судьбы — сделают Россию безоговорочно крупнейшим иностранным поставщиком бронетехники для украинской армии.

Людские потери были не менее катастрофическими. Всего, по оценкам украинских офицеров, в Вознесенске погибло около 100 российских военнослужащих — примерно четверть наступавших сил. Некоторые тела были вывезены отступающими российскими войсками или сгорели внутри машин. Но большинство остались лежать там, где упали: их хоронили деревенские жители или собирал коммунальный фургон, на котором с мрачной иронией красовался логотип «Груз 200» — кодовое обозначение погибших в советской армии со времен войны в Афганистане. Некоторые тела были заминированы, по словам местного руководителя ритуальной службы Михаила Сокуренко, которого сопровождал сапер украинской армии, пока он ездил по округе и собирал тела погибших россиян. «Иногда мне хочется погрузить эти тела в самолет и сбросить их все на Москву, чтобы они поняли, что здесь происходит», — говорил Сокуренко.54

Вернувшись после двухдневного боя, жители Раково обнаружили свои дома разграбленными. Шкафы и буфеты все еще стояли распахнутыми после мародерства, а полы были усыпаны упаковками от российских сухпайков и банками с недоеденными соленьями и вареньем, утащенными из погребов местных жителей. «Одеяла, столовые приборы — все пропало. Сало, молоко, сыр — тоже пропали, — рассказывала Наталья Горчук. — Картошку не взяли, потому что не успели приготовить».55

Двухдневный бой за Вознесенск ознаменовал собой крайнюю точку продвижения российских войск в направлении Одессы — и конец российского блицкрига на южном фронте. Российские подразделения также были отброшены от Николаева к линии соприкосновения протяженностью около 120 километров и глубиной 20 километров вдоль западного берега нижнего Днепра.

К концу первой недели войны вскрылись четыре фундаментальных заблуждения Путина. Во-первых, украинцы не встретили захватчиков как освободителей. Во-вторых, украинская армия оказалась не просто готова, но способна и полна решимости сражаться нешаблонными и сокрушительно эффективными методами. В-третьих, лидер Украины Владимир Зеленский оказался не одурманенным наркотиками клоуном, а серьезным и вдохновляющим военным лидером. И в-четвертых, хваленая путинская армия, на которую он потратил столько денег и которой так гордился, оказалась позорно непригодной для своих задач. С ее бронетанковой тактикой времен Второй мировой войны, жестким планом наступления и громоздкой командной структурой российская армия пыталась вести войну двадцатого века в веке двадцать первом — и с треском провалила блицкриг, в успехе которого путинские силовики так уверенно его убеждали.

ЧАСТЬ III

ПИРОКИНЕЗ

ГЛАВА 8

Все рушится

Все, что, как нам казалось, у нас было общего с цивилизованным миром, было заемным.

Московский литературный редактор Варвара Бабицкая, февраль 20221

Сопротивление и репрессии

В первые дни войны по всей России вспыхнули протесты — особенно в Санкт-Петербурге, где вечером 26 февраля у торгового центра «Гостиный двор» на Невском проспекте собралось несколько тысяч человек. Менее многочисленная толпа прошла по Рождественскому бульвару в Москве. Но любые протесты натыкались на колоссальное присутствие силовиков, которых обычно было в несколько раз больше, чем демонстрантов. На Пушкинской площади, всего в нескольких сотнях метров от Кремля, центральная часть была перекрыта заграждениями. Тройки омоновцев в шлемах, напоминающих мотоциклетные, городском камуфляже и бронежилетах стояли вдоль тротуаров через каждые пять метров, словно шахматные фигуры. Несколько десятков молодых людей робко толпились на месте, переговариваясь и покуривая группками по три-четыре человека. Стоило собраться вместе хотя бы шестерым, как на них тут же налетали полицейские в форме — проверяли документы и рылись в сумках.

— Каждому, кто сюда выходит, как будто жить надоело, —