Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

меньшей мере в 32 городах, включая доселе спокойный Дагестан и Восточную Сибирь, добавила к этому числу еще 2 300 человек. Известный активист Владимир Кара-Мурза, заключенный в тюрьму по новому закону, назвал статью 207.3 «прямым аналогом печально известной 58-й статьи сталинского Уголовного кодекса и статей 70 и 190 брежневского УК, по которым сажали диссидентов».7

Кремлевские пропагандисты с этим охотно соглашались. Этот закон ознаменовал переход «к чистому сталинизму», — с циничным смешком заметил известный телеведущий, работающий в государственных СМИ. — «Но мы же сейчас воюем. Разве элементы сталинизма — не то, что нам нужно? Сталин привел нас в Берлин, помните?»8

Печальная правда заключалась в том, что в его злой шутке действительно отразились воинственные настроения значительного большинства россиян. Анализ данных социологических опросов в условиях авторитарного режима сопряжен с особыми трудностями, которые подробнее обсуждаются ниже. Однако уже 28 февраля опрос государственного Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) показал, что 68 процентов россиян в той или иной степени одобряют войну, и лишь 26 процентов выступают против нее. Полгода спустя, в августе 2022 года, ВЦИОМ сообщил, что, согласно его официальным опросам, уровень доверия россиян к Путину — по крайней мере, официально — вырос до 81,2 процента.9

Эта почти безоговорочная поддержка сохранялась вплоть до объявления Путиным мобилизации в сентябре, которая внезапно сделала войну близкой и личной для миллионов россиян, до этого старавшихся ее не замечать, и радикально изменила общественное мнение. Опрос «Левада-центра», проведенный 22–28 сентября, показал, что 47 процентов россиян испытали из-за мобилизации «тревогу, страх, ужас», 13 процентов — «возмущение, гнев», а 23 процента ответили, что чувствуют «гордость за Россию».

Пропаганда

Телевизионные новости были главным инструментом контроля и влияния Кремля — столь же важным для победы России, по выражению медиаменеджера Молоды, как «целая армия на поле боя».10 В начале войны около 86 процентов россиян смотрели государственные телеканалы, и около 70 процентов утверждали, что кремлевские телепередачи служат для них основным источником новостей.11 Полгода спустя, по данным независимого исследовательского центра «Ромир», эти показатели снизились на треть. Тем не менее, телевидение оставалось пуповиной, связывающей российское государство с сердцами и умами его граждан.

Как мы уже видели, в недели и месяцы, предшествовавшие 24 февраля, кремлевские СМИ никоим образом не предвещали вторжения. Но, словно наверстывая упущенное, в первые недели войны подконтрольные государству «Первый канал», «Россия-1» и НТВ запускали марафонские политические ток-шоу продолжительностью до шести часов, заполненные разгневанными говорящими головами, клеймившими НАТО, Запад, украинских «фашистов» и «провокаторов». Евгений Попов, ведущий программы 60 минут на канале «Россия-1», самого популярного в стране политического ток-шоу, твердо настаивал на том, что российские медиа ничуть не лучше и не хуже западных. «Мы видим, что вы [на Западе] закрыли доступ ко всем российским телеканалам, — сказал мне Попов. — Вы ненавидите российскую точку зрения, потому что отказываетесь ее принимать... Вместо этого вы транслируете украинскую пропаганду, которая состоит из сплошных фейков».12

На Новинском бульваре продюсер телевизионных новостей Анна Бондаренко с самого утра 24 февраля работала в две редакторские смены. Руководство ее канала получило четкие указания — работать на пределе возможностей, чтобы мобилизовать россиян на поддержку вторжения и раздуть негодование в адрес Запада за разжигание этого конфликта.

В то же время из Кремля поступил приказ воздерживаться от показа кадров реальных боевых действий. В первые пять дней вторжения в вечерних новостях «Вести» вообще не транслировались кадры боев: авторы предпочитали цитировать политиков, рассуждавших о ходе «ограниченной военной операции» в Украине, и — в рамках сюрреалистичного возврата к советским временам — показывать архивные, судя по всему, кадры визита Путина на технологический завод. Эта практика известна в телевизионных кругах как использование «консервов».

Со временем кремлевский пул начал выдавать более свежие кадры с Путиным, которые появлялись в самом начале выпусков новостей почти каждый вечер. Он выглядел одутловатым, зажатым и старым, допускал элементарные грамматические ошибки в речи (хотя по мере того как война затягивалась, Путин, как ни парадоксально, стал выглядеть более подтянутым и уверенным в себе, пусть также и более озлобленным и оторванным от реальности). Бондаренко была крайне раздосадована. «Этот продукт — дерьмо», — возмущалась она, пока один за другим шли предоставляемые Министерством обороны России видеоролики со стройными колоннами войск и улыбающимися солдатами. В ее ультрасовременной студии, разумеется, были видеопотоки от AP, Reuters и AFP, на которых было множество впечатляющих кадров с российскими танками, самолетами и вертолетами, взрывающимися и превращающимися в эффектные огненные шары. Но по новому закону такие кадры ни при каких обстоятельствах не должны были попадать в эфир российского телевидения. «В начале войны новостные сюжеты были сплошной кашей», — вспоминала Бондаренко. «Нас застали врасплох точно так же, как и всех остальных».13

Российское телевидение также в значительной степени опиралось на свидетельства иностранных фронтовых репортеров — разношерстной группы британских и американских видеоблогеров, ставших звездами российских СМИ. Исходили из того, что голоса иностранцев, поддерживающих кремлевский нарратив, почему-то по определению вызывают больше доверия, чем российские журналисты. Грэм Филлипс до переезда в Украину, а затем в Донецк, где в 2022 году он женился на красивой 17-летней местной девушке, был британским государственным служащим. Филлипс, называвший себя «самым честным журналистом в мире», до войны был популярным видеоблогером в прокремлевских кругах альтернативных правых.14 После вторжения он совершил поездку по оккупированной Украине в качестве гостя российской армии и сил ДНР и брал интервью у военнопленных, в том числе у пленных британцев. В результате правительство Великобритании ввело против Филлипса санкции за нарушение Женевской конвенции.15 Еще одним жителем Донецка, ставшим видеоблогером, был Рассел Боннер Бентли III, известный как «Товарищ Техас», бывший арборист, который в 2015 году пошел добровольцем в бригаду ДНР «Восток».16 В одном из видеороликов «Товарищ Техас» в кожаной куртке и кепке в стиле Мао стоял перед колонной российских танков в Донецке. «Это Техас на передовой с денацификаторами и освободителями Украины, — заявлял он. — Эти ребята спасут и освободят всех хороших людей Украины. А плохих? Бум! Надерут им задницу».17 Скотт Риттер, бывший инспектор ООН по вооружениям в Ираке, начал сотрудничать с финансируемым Кремлем телеканалом RT (ранее Russia Today) после того, как в 2011 году его арестовали за демонстрацию гениталий сотруднику полиции под прикрытием, который выдавал себя в сети за 15-летнюю девочку. Будучи видной фигурой в антивоенном движении, Риттер часто появлялся на RT, обвиняя в развязывании войны «украинских