AS01-2016-11-Аноним-Anonym - Арно Штробель

Как сейчас идёт голосование? И продолжается ли вообще? Я полностью потерял счёт времени, потому что не представляю, сколько пробыл без сознания.

Знают ли в управлении, что меня похитили? Скорее всего. Не увидев меня в кабинете, Нина наверняка попыталась связаться. Она быстро поняла бы, что означает моё исчезновение в связи с «правильным» чиновником из списка. Подняла бы всех, кого можно, действуя законными, а может, и не совсем законными средствами, но… что это даст? С чего им начинать поиски?

— Том?

Ответа нет, и я уже боюсь, что Траян увёл его, когда из соседнего помещения доносится приглушённое:

— Да?

— Есть предположение, который сейчас час?

— Нет, понятия не имею. Сколько идут эти голосования?

— Тридцать шесть часов. Значит, до вечера четверга, если Траян ничего не изменил.

— Тогда вечер четверга ещё не наступил. Иначе одного из нас, вероятно, уже не было бы здесь.

Он прав.

— Тебе страшно? Полицейским в таких ситуациях бывает страшно?

— Да.

— Мне тоже. Очень страшно. И я не понимаю. Зачем Траян это делает? Я никогда с ним не встречался и ничего ему не сделал. Почему он хочет убить одного из нас?

— На это я тоже не могу ответить, — признаюсь я.

— По сути, людей убивает даже не он. Их убивают эти извращённые типы у домашних компьютеров. Они решают, кому умереть, а кому жить. Анонимно и трусливо.

— Но убивают не они. Убивает он.

— Нет, они. Если бы никто не голосовал, победителя не было бы, и Траяну не пришлось бы никого убивать.

Я понимаю логику Тома, но он не довёл её до конца. Не создай Траян этот форум, не составь он список, никто не подвергся бы искушению проголосовать.

— Знаешь, чего я ещё не понимаю? — Голос Тома снова становится тише.

— Нет. Чего? И говори, пожалуйста, громче.

— Тебя.

— Меня?

Я поднимаю голову, и ткань сразу снова прилипает к носу.

— Что ты имеешь в виду?

— Если я правильно понимаю, Нина тебе нравится, да?

— Да, — без колебаний отвечаю я, хотя мог бы добавить несколько уточняющих слов. — Она моя напарница.

— Почему тогда ты позволил ей одной ходить на эти встречи? Ты ведь не мог знать, не окажется ли кто-нибудь из тех людей самим Траяном. Это было смертельно опасно. Я бы, наверное, сошёл с ума, если бы знал заранее и вынужден был бездействовать дома.

Я понятия не имею, о чём он говорит.

— На какие встречи?

— С пользователями форума. Чтобы что-нибудь из них вытянуть.

Нина тайно встречалась с пользователями Morituri? Значит, даже после того, как я обнаружил скрытую переписку с Траяном, она продолжала мне лгать?

— Эй… Ты об этом ничего не знал, да? Не верю. Она действительно тебе не сказала? Что у вас, полицейских, вообще за партнёрство такое?

Сейчас я задаю себе тот же вопрос. И ответа не нахожу.

— Похоже, Нина в принципе не слишком ценит честность и доверие, верно?

Даже сквозь глушащую стену я слышу горечь в голосе Тома. И не могу его за неё винить.

— Думаю, она просто использует любую возможность продвинуть расследование. Именно это и делает её хорошим полицейским.

— Да, оправдание можно найти чему угодно.

Верно. Только через долгое время, пока разум предлагает разные правдоподобные объяснения её самовольным действиям, я замечаю, что Том снова замолчал.

— Где и когда вы с Ниной познакомились?

Он отвечает не сразу.

— В баре. — Том коротко, горько смеётся. — Классика. Мы оба были одни. Наверное, ей хотелось того же, чего и мне. Во всяком случае, так я думал тем вечером и ночью. Но вскоре выяснилось, что её желание ограничивается человеком, которому можно позвонить, когда ей удобно. А когда нет — игнорировать или просто выставлять за дверь.

Я обдумываю его слова и понимаю, что поведение Нины действительно допускает такой вывод. Если не знать её и обстоятельств лучше.

Теперь смеюсь я. Без тени веселья. Что я пытаюсь себе внушить? Что знаю Нину Саломон достаточно хорошо, чтобы судить о ней вернее мужчины, с которым она проводила самые интимные часы?

И всё же… не может моё знание людей настолько меня подвести. И какое теперь значение имеет, скрывала ли она встречи? Мы сможем обсудить это, если я выберусь отсюда. Если меня, например, найдут усыплённым где-нибудь возле Эльбы.

Но это будет означать, что Том…

Скрип из соседнего помещения заставляет меня вздрогнуть. Несколько мгновений тихо, потом я слышу стон и звуки, будто кто-то дёргает ногами и бьёт пятками по полу.

— Том? — кричу я, но вместо ответа раздаётся приглушённый вопль и грохот. Через несколько секунд — волочащийся звук, затем скрип двери и глухой удар.

Тяжело дыша, я поднимаюсь и прижимаюсь к стене, за которой должен находиться Том.

— Что происходит? — зову я.

Но знаю, что ответа не будет, потому что понимаю, что только что случилось. Траян снова усыпил Тома и выволок из комнаты.

Значит, сейчас, вероятно, немного больше девяти вечера четверга. Голосование окончено. Итог известен. Победитель определён.

Но главный вопрос, от которого колени дрожат так сильно, что я снова опускаюсь на пол, звучит иначе: тащит ли Траян Тома к видеокамере, которая через некоторое время начнёт прямую трансляцию в интернет?

Или оставляет его где-нибудь снаружи?

А потом возвращается.

Ко мне.

ГЛАВА 42

Всю дорогу обратно в управление я не произношу ни слова. Кристоф несколько раз пытается завести разговор, но я почти не слушаю. Я была у самого источника — рядом с человеком, способным ответить на самые неотложные вопросы, — а меня оттащили от него.

Значит, придётся идти другим путём.

Мы по-прежнему не знаем, кто в действительности скрывается под именем Траяна. Формально мы его поймали, если это вообще можно так назвать, но личности не установили. И он явно не собирается помогать.

Через два-три дня вопрос выяснится сам собой, однако для Даниэля будет поздно. Если финал действительно способен пройти без организатора.

Но был человек, который знал, кто такой Траян. Йенс Фогт заплатил за это знание жизнью, потому что не умел держать язык за зубами. Он обожал намёки, но, к сожалению, ограничивался только ими.

Вернувшись в кабинет, первым делом я смотрю результаты голосования. Даниэль впереди Тома, всё как прежде.