Чужъ - Вадим Беликов

Живот Василисы напрягся снова. Она закричала — протяжно, на одной ноте. Иван ускорил шаг. Из-под платья по ногам потекла тёмная жидкость.

Василиса вырвалась из рук Ивана. Упала на камень. Тело забилось, изогнулось. Она завизжала, а пальцы скребли мостовую. Ноги сучили по красной пыли.

— Лукьян! — Иван упал рядом. Потянулся к ней. Она отбила его руку. — Сделай что-нибудь!

Я наклонился. Живот рос разорвав платье. Он надувался, как мех. Кожа натягивалась до предела, белела, потом синела. По ней пошли трещины, разрывы. Из них сочилась кровь, смешанная с мочой. Василиса смотрела на свой живот, глаза вылезали из орбит. Кричала. Кричала без остановки.

Я приподнял подол. Из-под платья уже торчала огромная голова. Кожа серая, в складках. Глаз ещё не было — только впадины. Рот разинут. Дёсны чёрные. Голова выталкивалась наружу, раздирая плоть. Ноги Василисы расходились в стороны. В паху трещало. Мелкие когтистые руки — длинные, тощие — прорывались сквозь её тело. Они цеплялись за край раны, тянули. Разрывали плоть, чтобы выбраться. Кровь хлестала толчками. Василиса выгнулась дугой. Из горла вырвался хрип и она затихла.

Иван застыл. Не мигая. Смотрел на неё. Потом рухнул на колени, прижался к Василисе грудью. Прижался к её лицу. Губами к щеке. К виску. К мокрым волосам.

— Василиса… Василиса… — шептал он. Слёзы текли по его лицу. Он вытирал её кровь ладонями. Размазывал. Прижимался лбом. — Не уходи. Слышишь? Не уходи. Я здесь. Я рядом. Всё будет… всё будет…

Тварь полезла. Она вытягивалась из разорванного тела — длинная, серая, в крови и слизи. Руки-лапки цеплялись за камень. Тело дрожало. Она подвизгивала тонко, пронзительно, как поросёнок. Голова качнулась. Пасть открылась. Из горла — скулёж. Она поползла. Оставляла за собой мокрый след. Пуповина тянулась за ней, как змея.

Иван поднял голову. Посмотрел на тварь. Завыл смешавшись с криком. Он вскочил. Меч вышел из ножен. Удар. Голова чудища отлетела. Тело забилось, лапы заскребли. Кровь брызнула на камень. Иван ударил ещё. Ещё. Рубил, пока тварь не перестала шевелиться. Потом упал на колени у тела Василисы. Прижался к её груди и зарыдал.

— Иван. — Я протянул руку. Он на взмахе отбил её.

Выпучил глаза. Зубами прикусил губу до крови. Лицо перекосило.

— Это всё твари… Это всё эти твари… — Шёпот переходил в тяжесть. — Всё из-за них. Они похитили её, притащили сюда. Все они. Они. Они. Они…

Он вскочил. Меч в руке. Бросился на толпу.

Первого зарубил с размаху — лезвие вошло в шею, голова запрокинулась. Второго по спине. Тот упал, не успев повернуться. Третьего — в грудь. Хруст рёбер. Тело рухнуло в пыль.

— Всех убью вас! Выродки!

Ещё двое бросились бежать. Он догнал женщину — удар в спину. Она упала. Мужик попытался прикрыть её собой. Иван махнул мечом и срезал ему руку. Мужик заорал. Иван заколол его. Схватил третьего за шею. Замахнулся.

Я поймал его за локоть. Оттянул назад. Он обернулся. Лицо белое, глаза бешеные. Из прокушенной губы текла кровь. Ноздри раздувались. Брови сведены. Зубы оскалены.

— Хватит.

— Пошёл прочь, урод! — Он махнул рукой. Лезвие чиркнуло по моим пластинам на груди. Я успел оскочить.

— Они не заслужили это.

— Кто будет решать, заслужили или нет?! Ты?! Видишь в них родственную душу?

Он ударил в шею. Вложил весь вес. Я отвёл удар серпом. Сталь зазвенела. Искры брызнули на камень. Он нажал. Я выкрутил лезвие, толкнул его плечом. Он отшатнулся, но удержался.

Мы кружили между домами. Узкая улица. Косые тени. Пыль под ногами. Иван рубил сверху, сбоку, снизу. Я уклонялся, отводил, отскакивал. Удары сыпались, как град. Я поймал его запястье, ударил коленом в бедро. Он захрипел, не упал. Толкнул меня в стену. Пластины лязгнули. Из груди вышибло воздух. Я махнул серпом — он отбил древком. Наши лица в двух пальцах. Дыхание — вперемешку. Пот, пыль, кровь.

Он ударил ногой. Я отступил. Он снова. Я поймал его за ворот, рванул на себя. Мы сцепились. Покатились по камню. Меч выпал. Серп выпал. Стук, лязг. Мы остановились у деревянной стены. Пыль оседала на лицах.

Иван забрался сверху. Коленями придавил мои руки к земле. Ладони сомкнулись на горле. Пальцы — жёсткие, ледяные. Он давил, не моргая, глаза выкатились. Смотрел мне в глаза.

Я не мог вдохнуть. Вены на висках вздулись. Перед глазами — красные круги. Он наклонился ниже. Пальцы впились под кадык. Горло трещало. Я слышал его дыхание через сцепленные зубы.

Нащупал его мизинец. Отжал в сторону. Рывок. Хруст. Кость сломалась, как сухая ветка. Иван закричал. Хватка ослабла. Я сбросил его. Нащупал камень. Ударил в висок. Он рухнул набок и тут же встал.

Подобрал свой меч. Указал остриём в мою сторону. Рука дрожала, но лезвие не опускалось.

— Это ничего не изменит. — Я поднялся.

Серп лежал у ног Ивана. Он пнул его. Тот отлетел в сторону и звякнул о камень. Я бросил взгляд на дверной проем, дверь выломана.

— Изменит. — Он сжал меч двумя руками. Шаг. Размашистый удар.

Я пригнулся. Пропустил лезвие над головой. Врезался в его ноги. Руками поджал его под колени. Поднял на плечо. Он развернулся в воздухе, выгнулся. Остриё коснулось моей шеи. Кожа лопнула. Горячее потекло за ворот.

У дверного проёма торчал деревянный осколок. Я упал вместе с ним. Всей массой — на него. Глухой удар. Затылок Ивана насадился на осколок. Лицо его смотрело в красное небо. Меч выпал из рук, а пальцы не спеша разжались.

Он лежал на камне. Лицо молодое, светлое, в застывшей пыли. Волосы цвета солнца, в крови. Рот приоткрыт. На виске багровая рана.

— Сударь! Вы нас защитили! — Голос старика. Я повернулся. Он шёл ко мне, держал на руках мёртвую супругу. Руки колыхались с каждым шагом. Деревянные ноги стучали по камню.

Я встал. Размял шею. Хрустнуло. Опустился к земле. Из красной пыли подобрал серп. Пластины на груди были исцарапаны. Я протёр лезвие пальцами, от пяты к острию. Они потемнело.

— Вы не ранены? — спросил один из толпы. Они окружали меня со всех сторон.

— Нет.

Я посмотрел на колодец. Мара сидела на краю. Плечи чуть приподняты. Голова вжата. Босые ноги поочерёдно перебирали воздух — одна вверх, другая вниз. Белое платье лежало на чёрном срубе.

Обвёл толпу глазами. Уроды стояли. Не шевелились. Смотрели в ответ — косые глаза, разные лица, головы, руки, ноги.

Пошёл к колодцу. Они расступались. Позади кто-то плакал.