Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

В результате многочасовых консультаций, в которых непосредственное участие принимала советская делегация во главе с министром иностранных дел А.А. Громыко, был разработан так называемый проект не присоединившихся стран. В нем Израилю предлагалось отвести свои войска на позиции, где они находились до 5 июня 1967 г. Обеспечение выполнения этой резолюции возлагалось на Генерального Секретаря ООН, на назначенного им личного представителя и на орган ООН по соблюдению перемирия. Совету Безопасности предлагалось рассмотреть все аспекты ситуации на Ближнем Востоке и найти мирные пути и средства решения всех проблем{755}.

Этот подход в корне не устраивал Израиль. Израильское руководство стремилось избежать ситуации, сложившейся после Суэцкого кризиса 1956 г., когда не удалось конвертировать военные успехи в политические приобретения. При всем разнообразии мнений в израильском истэблишменте относительно будущего статуса завоеванных территорий преобладающим принципом становилось урегулирование отношений с арабскими соседями только в прямых переговорах, в ходе которых территориальный вопрос решался бы в обмен на заключение мира, то есть складывалась бы известная формула «мир в обмен на землю». Президент Джонсон, в отличие от президента Эйзенхауэра в 1956–1957 гг., поддерживал израильскую позицию о невозможности возвращения к довоенному статус-кво без заключения мира между Израилем и арабскими странами. Для Соединенных Штатов важно было, чтобы в документе ООН нашли отражение формулировки о признании Израиля как государства и его права на существование в мире.

Проект резолюции, представленный двадцатью латиноамериканскими странами, был гораздо ближе к американским представлениям о стабилизации положения на Ближнем Востоке. Наряду с требованием вывода всех израильских сил с оккупированных территорий в нем сторонам предлагалось положить конец состоянию войны и создать условия сосуществования на основе добрососедства и мирного решения возникающих проблем. Совету Безопасности предлагалось воплотить в реальность отвод израильских войск, то есть создать соответствующие механизмы для его осуществления, а также заняться рассмотрением вопросов обеспечения свободы судоходства в международных водах и решением проблемы беженцев, что фактически напрямую повторяло пункты американских предложений. Латиноамериканские страны, традиционно проявлявшие большую озабоченность положением святых мест в Иерусалиме, в свой проект включили также пункт о желательности установления международного режима в Святом городе{756}.

Наиболее радикальный проект резолюции был представлен Албанией. В нем не только осуждалась агрессия Израиля и оккупация им чужих территорий, но в самых резких тонах порицались США и Великобритания за поощрение агрессора и поддержку его аннексионистских планов. В албанском проекте категорически утверждалось исключительное право ОАР решать вопрос о проходе судов израильского агрессора по Суэцкому каналу и Тиранскому проливу{757}.

Советская дипломатия предприняла самые энергичные усилия, чтобы чрезвычайная сессия завершилась принятием резолюции, требующей вывода израильских войск на исходные позиции. Всем советским послам в странах Азии, Африки и Латинской Америки, а также в колеблющихся европейских странах были разосланы специальные директивы с указанием проводить работу в поддержку позиции арабских государств и соответствующей резолюции. Особые надежды возлагались на Францию, поскольку ее позиция по отводу израильских войск к линиям, на которых они стояли до 5 июня, непризнание ею территориальных захватов как свершившегося факта и подтверждение права всех народов Ближнего Востока на независимое существование были особенно близки советскому видению.

Тем не менее проведенное 4 июля на Генеральной Ассамблее голосование показало, что ни один из выдвинутых проектов резолюций по восстановлению мира на Ближнем Востоке не набирает необходимых двух третей голосов стран-членов. Одобрение получили только проект резолюции, касавшийся гуманитарных аспектов, — обращение с военнопленными и помощь гражданскому населению, а также резолюция, объявлявшая незаконными все меры, принятые Израилем в отношении Иерусалима, и требовавшая отказаться от каких-либо действий по изменению его статуса{758}.

Работа пятой чрезвычайной сессии Генеральной Ассамблеи, таким образом, зашла в тупик. Были голоса, прежде всего с американской стороны, предлагавшие завершить ее. Советские представители, напротив, добивались продолжения сессии, поскольку сама ее работа имела большое пропагандистское значение, являя миру, с точки зрения СССР, суть американской политики поощрения агрессора. Советская делегация во главе с Громыко не теряла надежды добиться результатов, соответствующих интересам арабов. По настоянию СССР заседания Генеральной Ассамблеи были отложены.

Затем советская сторона развернула беспрецедентную по интенсивности закулисную дипломатическую деятельность, чтобы убедить, прежде всего, Насера смягчить свою позицию в отношении формулировок о прекращении состояния войны с Израилем. Помимо посланий, передававшихся египетскому президенту через посла в Каире, в ОАР был направлен со специальной миссией заместитель министра иностранных дел Я. Малик. Суть советских разъяснений сводилась к тому, что соответствующие формулировки не потребуют от арабских стран ни признания Израиля, ни ведения с ним переговоров, ни установления мира, но будут лишь означать соблюдение общего принципа неприменения силы в отношении друг друга{759}.

На втором этапе чрезвычайной сессии в разработке проекта резолюции по послевоенному урегулированию важную роль играли переговоры между американскими и советскими представителями. Причем с начала июля активное участие в них принимал советский посол в Вашингтоне А.Ф. Добрынин. Видимо, это было связано с тем, что он, базируясь в Вашингтоне, мог обеспечивать связь с высшим американским руководством более оперативно. Кроме того, Госдеп сообщил советским дипломатам о большом возмущении американской общественности содержанием и тоном выступлений в ООН советского представителя Н.Т. Федоренко{760}, который позволял себе оскорбительно высказываться в адрес не только Израиля, но и США. Дипломатичный и сдержанный Добрынин был более приемлемым собеседником для госсекретаря Д. Раска и представителя США в ООН А. Голдберга.

Переговоры были непростые, и в конечном итоге советской делегации пришлось принять за основу латиноамериканский проект, в котором был заложен принцип уравновешенного подхода к сторонам конфликта: вывод израильских войск должен сопровождаться отказом всех стран региона от состояния войны. У советских дипломатов главные возражения вызывали как раз формулировки о прекращении состояния войны или состояния враждебности, которые были совершенно неприемлемы для арабских стран зоны конфликта. Громыко, стремясь найти компромиссные варианты, предлагал совместить требование вывода израильских войск с формулой мира на основе уважения суверенитета стран Ближнего Востока в широком смысле, как об этом говорится в Уставе ООН{761}.

В новом проекте резолюции стран Латинской Америки, представленном 13 июля, были учтены многие требования Советского Союза. Во-первых, подтверждался принцип, согласно которому захват территории в результате войны является нарушением Устава ООН, т. е. фактически осуждалась израильская агрессия, чего не было в предыдущем латиноамериканском проекте. Во-вторых, конкретизировалось, что израильские войска должны быть выведены на их первоначальные (т. е. довоенные) позиции. В-третьих, в соответствии с предложениями Громыко была разработана довольно замысловатая формулировка, указывавшая, что