Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

стороны, он предлагал довольно громоздкую процедуру урегулирования, которая должна была бы начаться с принятия в Совете Безопасности резолюции на основе пяти пунктов Джонсона. Вслед за этим посредники ООН должны были провести консультации с Израилем и арабской стороной, на базе которых была бы составлена подробная декларация о выполнении каждого из ее пунктов. Документ должен был быть подписан участниками конфликта и одобрен Советом Безопасности{783}.

В дальнейшем в разговорах с советским послом Насер уличал американских представителей в искажении его слов, но кажется маловероятным, что его собеседники были заинтересованы в передаче в Вашингтон недостоверной информации. Другое дело, что египетский лидер вел свою игру, и трудно сказать, был ли он искренен, выдвигая свой план в качестве основы урегулирования, или это была просто уловка, чтобы затянуть на неопределенное время политический процесс, наращивая тем временем силы для военного удара по противнику. Наиболее вероятным мотивом его действий представляется желание за счет проявления готовности к политическому решению добиться более благосклонного отношения американской администрации в том, что касается политической, а главное, экономической поддержки ОАР.

В реакции советского МИДа на визит Андерсона ощущается нескрываемое раздражение по поводу вторжения неприятеля на территорию, рассматриваемую как собственная зона влияния. В телеграмме министра иностранных дел посольству в Каире Насера, как всегда, предупреждают, что основная цель политики США состоит в устранении независимого прогрессивного режима в ОАР, в том, чтобы лишить другие арабские страны лидера в лице ОАР. Андерсона называют адвокатом израильских интересов, а его «жульническую тактику» спекуляции вокруг так называемых «принципов» урегулирования считают маневрами, за которыми «скрывается аппетит хищного американского империализма, пытающегося установить свое господство над Арабским Востоком». Вновь повторяется советская негативная оценка американских принципов урегулирования, которым противопоставляется предложенное советской стороной практическое решение, включающее, прежде всего, безотлагательный вывод израильских войск за линию, существовавшую до 5 июня. Насеру указывают на предпринимаемые США усилия для того, чтобы подорвать роль ООН в политическом урегулировании на Ближнем Востоке и всецело поставить этот процесс под американский контроль{784}.

Чтобы умерить возмущение советских официальных лиц Насер демонстративно подчеркивал, что хорошо понимает нацеленность американских интриг на разрушение отношений сотрудничества между арабами и Советским Союзом. Сохранение общей атмосферы дружбы и солидарности с СССР было особенно важно в этот период, поэтому он с большим энтузиазмом приветствовал предполагавшееся прибытие эскадрильи советских самолетов в ОАР, присутствие советских военных кораблей в египетских портах и настоятельно приглашал Л.И. Брежнева посетить с официальным визитом ОАР{785}.

4.6. Завершающий этап разработки резолюции ООН

Параллельно с интенсивными двусторонними контактами с арабскими странами советская дипломатия развивала активную деятельность в рамках ООН. В сентябре в Нью-Йорке открылась 22-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН. Главными выразителями арабской позиции в переговорном процессе по поискам формул мира стали ОАР и Иордания, тогда как сирийцы по-прежнему не признавали возможности политического урегулирования с Израилем. Эту точку зрения в той или иной степени разделяли Алжир и Ирак. ОАР и Иордания в эти осенние месяцы транслировали постепенное смягчение бескомпромиссной позиции, которую арабская сторона занимала сразу после войны. Рекомендации Громыко министру иностранных дел ОАР М. Риаду о необходимости признания Израиля для продвижения в решении вопроса о выводе его войск оказались несколько запоздалыми. Теперь вопрос, по которому было сломано так много копий на летней сессии, для арабов вообще не стоял. По утверждению Риада, сам факт заключения с Израилем соглашения о перемирии в 1948 г. означал фактическое признание его существования.

К тому же, вопреки всем жестким установкам Хартума, египетский президент и иорданский король в середине октября пришли к договоренности о том, что они согласятся с включением в резолюцию ООН вопросов о прекращении враждебности в отношении Израиля и о свободе судоходства для судов всех стран, включая Израиль. Но условием для этого должен был быть вывод войск Израиля с оккупированных им территорий и его согласие сотрудничать в решении проблемы беженцев{786}. Насер связывал открытие Суэцкого канала с возвращением беженцев на территории их проживания в Палестине или с выплатой им компенсаций Израилем{787}. В любом случае арабская сторона подчеркивала, что только после вывода израильских войск могут вступить в силу другие пункты договоренностей — прекращение враждебности, уважение территориальной целостности — и начаться обсуждение остальных вопросов под эгидой ООН.

Эта позиция отличалась от формулировок, выработанных совместно СССР и США в ходе летней сессии Генеральной Ассамблеи. Тогда предусматривалась сбалансированность шагов сторон, то есть установление мира (прекращение враждебности) параллельно с выводом израильских войск. Советская дипломатия исходила из того, что именно этот документ, согласованный СССР и США в июле, будет взят за основу обсуждений. Однако американцы внесли новый элемент в свою трактовку пункта о прекращении враждебности между сторонами конфликта. Следствием этого, как они считали, должно стать признание арабской стороной права свободного прохода всех судов, включая израильские, через Суэцкий канал. Кроме того, американские представители категорически отрицали, что давали во время летних дебатов согласие на упоминание в пункте о выводе израильских войск даты 5 июня, то есть освобождение Израилем всех без исключения территорий, захваченных после этого числа. Советские дипломаты предъявляли весомые доказательства имевшихся договоренностей по этому вопросу{788}, и есть косвенные свидетельства самих американцев, что летом они соглашались с такой формулировкой[102]{789}. Но теперь американский представитель в ООН Голдберг ссылался на то, что эта дата будет символизировать возвращение к неустойчивому положению, существовавшему на Ближнем Востоке до недавнего конфликта, что повлечет новые военные столкновения{790}.

Нет сомнений, что изменение американской позиции происходило вследствие интенсивного давления со стороны Израиля. Контакты с израильскими дипломатами на самом высоком уровне американской администрации происходили чуть ли не ежедневно. В ходе контактов, а также в письмах израильского правительства в Вашингтон настоятельно подчеркивалось, что Израиль не может вернуться к рубежам 5 июня ни в мирное, ни в военное время. Израильтяне беззастенчиво сообщали, что пока не решили, какими должны быть новые линии, очерчивающие территорию Израиля. Во многом это будет зависеть от того, как говорил Эбан, какими будут договоренности по Западному берегу. Они рассчитывали, что удастся «устранить египетское влияние в Газе» и категорически заявляли, что не могут мириться с «разделенной юрисдикцией» в Иерусалиме. В Вашингтоне делали вывод, что израильтяне «на этот раз надеялись нарисовать карту “окончательно”, и они должны быть уверены, что она нарисована для обеспечения “максимальной территориальной безопасности”»{791}. То есть к территориальному экспансионизму Израиля относились с пониманием. К тому же