Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

Самую непримиримую позицию в отношении резолюции № 242 заняла Сирия. Сирийский представитель, выступая в Совете Безопасности 22 ноября, заявил, что для Сирии немыслимо принятие этой резолюции, поскольку она игнорирует корни всей проблемы, все предыдущие решения, принимавшиеся ООН по палестинскому вопросу, и права палестинского народа на самоопределение. Упоминание в резолюции «безопасных и признанных» границ, с точки зрения сирийцев, являлось принятием результатов незаконной агрессии. В сирийской позиции, таким образом, требование ликвидации последствий израильской агрессии перерастало в пересмотр всех исторических реалий, сложившихся после 1948 г.

Что касается позиции Израиля, трудно согласиться с теми, кто считает, что резолюция № 242 была принята им уже в ноябре 1967 г. Эбан заявил 22 ноября, что Израиль будет уважать и поддерживать соглашения о прекращении огня, пока им на смену не придут мирные договоры между Израилем и арабскими государствами, прекращающие войну, устанавливающие признанные и безопасные территориальные границы, гарантирующие свободу судоходства для всех стран, включая Израиль, обеспечивающие стабильную и взаимно гарантированную безопасность. Только такое мирное урегулирование, прямые переговоры и договорные обязательства, как считала израильская сторона, могли бы создать условия для справедливого и эффективного решения проблем беженцев через сотрудничество на региональном и международном уровне{809}. Жесткий израильский настрой на достижение урегулирования через прямые переговоры с арабами и заключение мирных договоров с ними, исключавший какие-либо иные варианты, заставлял даже некоторых представителей американской администрации сомневаться в возможности поддержки такого курса{810}.

Советская сторона признавала ценность принятой резолюции как компромиссного документа, в котором представлен сбалансированный подход к установлению мира на Ближнем Востоке при условии, что пункт о выводе израильских войск будет трактоваться в соответствии с заявленной советской позицией. В советских комментариях в качестве положительного фактора отмечалось и то, что резолюция лишала Израиль оснований настаивать на прямых переговорах с арабской стороной, что всегда рассматривалось как серьезная угроза для арабов стать жертвами навязанных невыгодных им условий. Подчеркивалась важность заложенного в резолюции принципа «пакетности» урегулирования, то есть рассмотрения всех аспектов конфликта во взаимосвязи. В дальнейшем на основе всестороннего или всеобъемлющего решения ближневосточного конфликта будет разрабатываться и уточняться советский план-график выполнения резолюции № 242.

Даже беглый обзор трактовок резолюции № 242 сторонами конфликта, а также самими членами Совета Безопасности, казалось бы, подтверждает мнение скептиков, считавших ее малоэффективным инструментом для достижения мира на Ближнем Востоке, триумфом формы над содержанием. Как писал М. Хейкал, «она производила впечатление согласия, которого не было, создавала больше проблем, чем решала»{811}. Однако на протяжении десятилетий заложенная в резолюции увязка требования освобождения Израилем захваченных территорий с обеспечением его безопасности и легитимности оставалась здравой основой для ведения переговоров по урегулированию. Ссылки на резолюцию содержатся и в египетско-израильском, и в иордано-израильском мирных договорах, признание Организацией освобождения Палестины резолюции № 242 было одной из предпосылок для начала политических переговоров с Израилем в 1990-х гг. Однако в современном мире ситуация на земле все более отдаляется от тех реалий, на основе которых принималась резолюция. Для территориального конфликта между Израилем и Сирией она может сохранять актуальность. Но в палестино-израильском конфликте, который все более приобретает характер борьбы двух идентичностей за право проживания на одной и той же территории, призрачной выглядит перспектива решения по принципу создания двух государств. Заложенная в резолюции № 242 формула «земля в обмен на мир» в этой ситуации лишается смысла, хотя международное сообщество продолжает придерживаться ее за неимением других способов решения конфликта.

* * *

Победа Израиля в Шестидневной войне причинила репутационный ущерб позициям Советского Союза в арабских странах. На повестке дня встал вопрос о восстановлении доверия арабских союзников, прежде всего Египта (ОАР) и Сирии, к СССР, о реабилитации престижа советского вооружения. По согласованию с руководством арабских стран советские военные разработали качественно новую программу помощи по реорганизации их армий и подготовке военных специалистов, которая наиболее эффективно была реализована в Египте. В вооруженных силах Египта и Сирии возник институт советских советников, и это стало важным фактором в укреплении вооруженных сил арабских стран в их противостоянии с Израилем.

Война открыла новые перспективы для расширения советского военно-морского присутствия в Средиземноморском регионе. Арабские руководители, полагая, что присутствие советского флота будет сдерживающим фактором для вмешательства США в арабо-израильский конфликт, дали, наконец, согласие на базирование советских военно-морских сил в портах Египта и Сирии. В военной сфере, таким образом, СССР получил ряд важных преимуществ.

Но, как показывал опыт только что закончившейся войны, Советский Союз все же не имел достаточного контроля над арабскими союзниками, чтобы гарантированно предотвращать новые военные вспышки. Тем более что среди арабских радикалов, прежде всего в Сирии — непосредственном участнике конфликта — превалировал взгляд на Израиль как на инородное образование в регионе и полностью исключалась возможность политического разрешения конфликта с ним. Вероятность большой войны по-прежнему нависала над Ближним Востоком, и это заставляло СССР активно включаться в процесс послевоенного урегулирования если не для достижения мирного решения, то хотя бы для установления какого-то регионального равновесия.

За десятилетие, прошедшее после предыдущей военной вспышки на Ближнем Востоке в 1956 г., роль СССР как стороны, непосредственно вовлеченной в дела региона, значительно возросла. Весомые позиции СССР на международной арене и на Ближнем Востоке позволяли выступать наравне с США в процессе поисков формулы мира для Ближнего Востока. В ООН, ставшей главной ареной этого политического процесса, столкнулись две концепции урегулирования. СССР требовал квалифицировать начатые Израилем военные действия как агрессию и исходил из того, что для установления мира первостепенной задачей являлась ликвидация последствий израильской агрессии против арабских стран. Это означало немедленный вывод вооруженных сил Израиля со всех оккупированных территорий и восстановление довоенного статус-кво, а также компенсацию Израилем ущерба, причиненного ОАР, Сирии и Иордании.

Соединенные Штаты видели проблему в том, что мир в арабо-израильском конфликте не может быть достигнут до тех пор, пока все государства в ближневосточном регионе не признают право каждого народа на жизнь и на уважение этого права соседями. То есть в этой трактовке нападение Израиля на арабские страны рассматривалось как реакция на угрозы его существованию, исходившие от арабских соседей, как акт обороны и защиты собственной безопасности. С самого начала американцы ориентировались на разработку в ООН рамочного документа, в котором требования арабов об освобождении их территорий уравновешивались бы их признанием права Израиля на существование в мирных и безопасных условиях, а также содержались бы принципиальные вопросы, требовавшие решения при международном посредничестве.

Диаметрально противоположные оценки конфликта заводили в тупик все попытки