Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

Арабские страны были представлены исключительно жертвами Израиля и поддерживающих его западных империалистических держав. В докладе подтверждалась известная советская точка зрения, что война между Израилем и арабскими государствами не являлась следствием какого-нибудь недоразумения или недостаточного понимания сторонами друг друга, но должна рассматриваться в контексте всей международной обстановки. Исходя из этого ключевого тезиса, глава советского правительства представлял очень произвольное толкование всех событий, предшествовавших войне, а также самого хода военных действий. Из его доклада следовало, что главной причиной военного конфликта на Ближнем Востоке была исключительно агрессивная сущность израильской политики, направленной на территориальные захваты, а также на свержение режимов в Сирии и ОАР, которые вызывали ненависть империалистов, подавая пример независимого прогрессивного развития другим народам. В этом «широком видении ближневосточной ситуации», как характеризовал речь Косыгина даже много десятилетий спустя советский дипломат — непосредственный участник тех событий{750}, совершенно отсутствовало понимание угроз, которые исходили для Израиля с арабской стороны, даже речи не было об ответственности арабских лидеров за действия, спровоцировавшие Израиль на нанесение удара. Косыгин все же несколько смягчил негативную и далекую от объективности оценку политики Израиля, упомянув, что Советский Союз не является противником Израиля как государства, но выступает против агрессивной политики, проводимой его правящими кругами.

При всей искаженной трактовке военных событий на Ближнем Востоке, несправедливых обвинениях одного лишь Израиля в эскалации напряженности в отношениях с арабскими странами, приведшей к войне, речь советского руководителя была пронизана антивоенным пафосом. Он заявил, что Советский Союз «решительно осуждает попытки любого государства проводить агрессивную политику в отношении других стран, политику захвата чужих территорий и подчинения живущих там народов». Вполне резонно глава советского правительства указывал, что региональные конфликты, являющиеся нарушением мира, быстро могут перерасти в большую войну, в которой ни одно государство не сможет остаться в стороне.

В основу предложенного СССР проекта резолюции как раз и было положено то видение ситуации, которое представил в своем выступлении Косыгин. Единственным препятствием для восстановления мира советское правительство считало оккупацию Израилем арабских территорий. Поэтому в этом документе отсутствовали какие-либо принципы, на которых должны строиться отношения между арабскими странами и Израилем для предотвращения новых военных вспышек. Это был, скорее, ультиматум Израилю-агрессору, осуждавший продолжавшуюся оккупацию территорий арабских стран и требовавший немедленного и безусловного вывода всех его сил с территорий этих стран на позиции за линии перемирия 1948 г. К тому же от Израиля требовалось полностью и как можно быстрее возместить ущерб, причиненный его агрессией ОАР, Сирии, Иордании. Дальнейшие меры по ликвидации последствий агрессии предлагалось принимать Совету Безопасности ООН{751}.

В тот же день, 19 июня, президент Джонсон обнародовал американские принципы, которые, как предполагалось, должны быть положены в основу поисков мира на Ближнем Востоке. Джонсон отказался от выступления перед Генеральной Ассамблеей. Американцы скептически оценивали возможность добиться на этом широком международном форуме каких-либо результатов, полезных для достижения мира на Ближнем Востоке, и считали, что Советский Союз использует его в своих пропагандистских интересах. Американский президент также хотел избежать вероятной обструкции со стороны делегаций арабских стран, которые могли покинуть зал заседаний в момент его выступления. Пять пунктов, разрабатывавшихся в администрации президента с самого начала войны с прицелом выдвижения США на посредническую роль в процессе политического урегулирования, были изложены в речи Джонсона на конференции работников образования. В них предусматривалось, что каждый народ в ближневосточном регионе имеет право на жизнь и на уважение этого права соседями. Во-вторых, необходимым условием для урегулирования было названо справедливое решение проблемы беженцев. В-третьих, как всегда, особо был выделен вопрос о соблюдении прав судоходства по морским путям. В-четвертых, американский президент подчеркнул большую опасность для Ближнего Востока гонки вооружений, развернувшейся в последние 12 лет, и предложил возложить на ООН контроль над поставками оружия в этот регион. И, наконец, в пятом пункте указывалось, что кризис подтвердил особую важность уважения независимости и территориальной целостности всех государств региона{752}.

На следующий день, 20 июня, Генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев в своем докладе на пленуме ЦК КПСС охарактеризовал речь Джонсона как поддержку экспансионистских устремлений Израиля за счет законных прав и интересов арабов. Логика советского мышления заключалась в том, что американцы с провокационными целями вызывающе предлагали ограничить гонку вооружений в регионе в тот момент, когда ОАР и Сирия остались по существу безоружными[100]. Американские предложения осуждались из-за того, что в них не нашлось места важнейшему, с советской точки зрения, вопросу о противоправности территориальных захватов вооруженным путем. Советскую сторону возмущало нежелание американцев конкретизировать вопрос о выводе израильских войск с захваченных арабских территорий, что интерпретировалось как намерение использовать эту решающую карту в дальнейшем политическом торге, то есть добиться пересмотра границ в пользу Израиля.

На основе пяти пунктов Джонсона американская делегация выдвинула 20-го числа свой проект резолюции, который вследствие бесперспективности его одобрения не был поставлен на голосование. По советскому проекту голосование проводилось по отдельным пунктам, которые набрали от 43 до 45 голосов, чего было недостаточно для принятия резолюции.

Разнонаправленность советской и американской позиций по установлению мира на Ближнем Востоке тяготела над всей работой чрезвычайной сессии Генеральной Ассамблеи. Попытка найти общий язык по этому вопросу, предпринятая на встрече президента Л. Джонсона и главы советского правительства А.Н. Косыгина в Глассборо 23 и 25 июня, ни к чему не привела. Косыгин обвинял американцев в поощрении израильского экспансионизма и вероломстве по отношению к Насеру и предрекал, что арабы будут ожесточенно сражаться, чтобы вернуть свои земли без всяких условий{753}.

Разработка проектов резолюций на Генеральной Ассамблее происходила в противоборстве двух подходов к восстановлению мира на Ближнем Востоке. Арабские страны при поддержке Советского Союза и ряда неприсоединившихся стран[101] продвигали концепцию безусловного вывода израильских войск с оккупированных территорий, категорически отвергая какие-либо формулировки, которые могли бы интерпретироваться как признание Израиля или прекращение состояния войны с ним. Как о большой уступке с целью решения вопроса о выводе израильских войск глава делегации ОАР М. Фавзи говорил о готовности его правительства разрешить мирный проход судов всех государств (имелся в виду и Израиль) через Тиранский пролив без заключения каких-либо официальных соглашений по этому вопросу. В позиции арабов основной упор делался на миротворческих усилиях Генерального Секретаря и органов ООН по наблюдению за перемирием. Они соглашались с тем, что после вывода израильских войск все вопросы послевоенного урегулирования должны быть переданы на рассмотрение Совета Безопасности. Советские дипломаты считали, что именно при такой процедуре арабы получат наибольшую выгоду, так как при обсуждении