У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

в комнате, казалось, мгновенно замерз.

— Уйди от меня! — голос Вани был лишен человеческих интонаций. Это был хриплый рокот раненого хищника.

Одним резким, сверхъестественно быстрым движением он сорвал с себя датчики. Его мускулистое тело, покрытое свежими шрамами и остатками бинтов, рванулось вперед. Прежде чем Соня успела вскрикнуть, его огромная, горячая ладонь сомкнулась на её горле, вжимая женщину в кожаную спинку дивана.

Бинты на его широкой груди мгновенно пропитались свежей, ярко-алой кровью. Пятно расплывалось, как зловещий цветок, подчеркивая идеальный рельеф его мышц, которые теперь бугрились от неведомой силы.

— Кто ты такая? — прорычал он, склоняясь к самому её лицу. Его дыхание, обжигающее и пахнущее железом, заставило Соню содрогнуться. — И почему этот выродок находится в моей палате? Чья это ловушка?

Соня смотрела в эти чужие, сияющие синевой глаза, и её мир рушился. Он не просто забыл её — он превратился в ту версию себя, о которой ходили самые страшные легенды Московии. В безжалостного мясника, не знающего жалости.

— Ваня, это я... Соня... Твоя Соня, — прошептала она, и горячая слеза скатилась по её щеке, упав прямо на его окровавленные пальцы.

В тот миг, когда влага коснулась его кожи, Ваня вздрогнул. В глубине его лазурных глаз мелькнула тень узнавания, сменившаяся вспышкой невыносимой боли. Он схватился за голову, издав утробный рык, который заставил стекла в палате задрожать.

Дверь палаты с грохотом распахнулась. Миша, чье лицо было серым от усталости, застыл на пороге, выхватив пистолет.

— Босс, отпустите её! Это Соня! Если вы убьете её, вы уничтожите свою единственную причину жить!

Ваня медленно повернул голову к помощнику, и в его синем взоре Миша увидел нечто такое, что заставило даже опытного киллера отступить на шаг.

— Соня?.. — повторил Ваня, и в его голосе прорезалась пугающая, безумная нежность, смешанная с яростью. — Если она моя, то почему я чувствую, как её кровь умоляет меня о смерти?

Глава 102: Клеймо безумного зверя

Ваня (Ваня) отстранился, его пальцы, еще мгновение назад сжимавшие горло Сони, теперь подрагивали, но не от слабости, а от избытка той темной, пульсирующей энергии, что подарила ему синяя сыворотка. Он смотрел на женщину перед собой так, словно видел её впервые, но в то же время его тело тянулось к ней с силой, способной сокрушить горы.

— Вниз. Живо, — его голос, низкий и вибрирующий, казалось, исходил из самой преисподней.

Он спрыгнул с высокой больничной койки, игнорируя протесты израненного тела. Его босые ступни глухо шлепнули по стерильному линолеуму, но походка была хищной и уверенной. Он сорвал остатки бинтов с груди, обнажая рельефные мышцы, по которым змеились вздувшиеся вены, светящиеся едва заметным лазурным светом.

Соня (Соня) дрожала, прижимая к себе ребенка, её взгляд был полон ужаса и невыносимой нежности. Она видела, как этот человек, её Ваня, превращается в нечто иное — в прекрасного и смертоносного монстра.

— Ваня, ты не можешь так поступить... Это твой дом, твой сын! — её голос сорвался на всхлип, когда она увидела, как он одним рывком распахнул тяжелую дубовую дверь палаты.

— Мой дом там, где я сказал. А ты — лишь очередная тайна, которую я вскрою, как вскрываю черепа своим врагам, — он обернулся, и в его синих глазах вспыхнуло безумие. — Миша! В подвал её. И глаз с неё не спускать. Если она хоть раз пискнет — затки ей рот моим клеймом.

Он не стал дожидаться ответа. Ваня подошел к ней вплотную, его тень накрыла Соню, лишая её воздуха. Он грубо схватил её за подбородок, заставляя смотреть на него. Его пальцы пахли озоном и жженой кровью.

— Твоя кожа пахнет мной, — прошептал он, и его губы искривились в жестокой усмешке. — Каждая пора, каждый дюйм этого податливого тела... Ты думаешь, я забыл, как ты выгибалась под моим весом? Ошибаешься. Мои руки помнят то, что пытается скрыть мой разум.

Он резко дернул её на себя, и Соня почувствовала, как тонкий шелк её сорочки трещит под его стальной хваткой. Одной рукой он удерживал её за талию, прижимая к своему пылающему телу, а другой — медленно вел по её бедру, задирая подол всё выше. Его прикосновения были грубыми, собственническими, не оставляющими места для сомнений.

— Ваня... — Соня задохнулась от смеси страха и внезапно вспыхнувшего желания. — Остановись... ты же не такой...

— Теперь я такой, Соня, — его зубы впились в нежную кожу её шеи, оставляя багровый след — метку зверя, которую невозможно будет стереть. — И ты будешь принадлежать этому монстру до последнего своего вздоха.

Он вжал её в стену рядом с панорамным окном. За стеклом бушевала метель, скрывая их от всего мира в этом коконе из боли и страсти. Ваня дышал тяжело, его грудь ходила ходуном, а в глазах метались синие искры. Он хотел её здесь и сейчас, назло всему миру, назло собственному рушащемуся сознанию.

Но в тот момент, когда его ладонь уже была готова сорвать последнюю преграду между ними, здание содрогнулось от чудовищного взрыва снизу. Огненный шар взметнулся за окном, подсвечивая их фигуры адским пламенем.

Миша ворвался в комнату, его лицо было окровавлено: — Босс! Кислородная станция взлетел на воздух! Наемники Александра... они уже на лестнице! Они пришли за мальчиком!

Ваня замер, его лазурные глаза сузились. Он медленно выпустил Соню из своих объятий, но перед тем как отпустить, прошептал ей прямо в губы:

— Не смей умирать без моего разрешения. Твоя жизнь принадлежит мне.

Глава 103: Окровавленный ангел-хранитель

Черный, едкий дым от взрыва на нижних этажах ворвался в палату, словно стая голодных демонов. Он мгновенно поглотил стерильный запах лекарств, заменив его гарью, озоном и предчувствием скорой смерти. Красные отблески пламени за окном плясали на стенах, превращая роскошную палату в преддверие ада.

Ваня (Ваня) отреагировал прежде, чем Соня (Соня) успела осознать масштаб катастрофы. Его тело, подстегиваемое синей субстанцией в венах, двигалось со скоростью, недоступной обычному человеку. В один мощный прыжок он оказался рядом с ней, накрывая её своим телом, словно живым щитом. Его кожа пылала, а мышцы спины, твердые как гранит, приняли на себя ударную волну, выбившую остатки стекол.

— Живо! — его рык перекрыл грохот рушащихся конструкций.

Ваня схватил Соню за плечо. Его хватка была настолько сильной, что на её нежной коже наверняка