У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

останутся синяки, но сейчас это было единственным спасением. Он буквально швырнул её в сторону потайной панели за изголовьем кровати, которая с тихим шипением отъехала в сторону.

— Ваня, ты ранен! Посмотри на свою спину! — закричала Соня, её голос дрожал от ужаса. Сквозь прорехи в его пропитанной кровью衬衫 (рубашке) она видела, как из ран сочится не только алая кровь, но и странные светящиеся лазурные нити.

— Закрой рот и не высовывайся, если хочешь, чтобы твой щенок выжил! — он обернулся к ней всего на мгновение. Его лицо, испачканное пороховой гарью, выглядело пугающе прекрасным в свете пожара. — Пока я дышу, ни одна тварь не коснется вас.

Дверь暗室 (секретной комнаты) захлопнулась, отрезая Соню от внешнего мира.

В ту же секунду в палату ворвались трое наемников в полной тактической экипировке. Ваня не стал ждать их выстрелов. Он сорвался с места, превратившись в размытую тень. Первый убийца даже не успел вскинуть автомат — Ваня перехватил его руку и с тошнотворным хрустом вывернул её в обратную сторону. Одним выверенным движением он выхватил нож из ножен противника и вогнал его точно под челюсть второго нападающего.

Кровь брызнула на его обнаженную грудь, смешиваясь с потом, но Ваня даже не моргнул. Его движения были лишены лишних жестов — это был танец чистой смерти. Третий наемник в панике открыл огонь, но Ваня уже был за его спиной. Хватка на горле, резкий рывок — и тело обмякло в его руках.

Тишина, воцарившаяся после бойни, была тяжелой, как свинец. Ваня тяжело дышал, опираясь рукой на стену. Раны на его теле пульсировали синим, затягиваясь на глазах, но эта регенерация требовала нечеловеческих сил.

Когда Соня, не выдержав тишины, приоткрыла дверь, она застала его посреди гор тел. Он стоял к ней спиной, широко расставив ноги, его мощный торс блестел от крови и пота в свете догорающих ламп.

— Ваня?.. — позвала она шепотом.

Он медленно обернулся. Его взгляд всё еще горел тем яростным синим огнем, но при виде её он начал затухать. Он подошел к ней, оставляя кровавые следы на полу, и грубо притянул к себе за шею, заставляя уткнуться лицом в его горячее плечо.

— Ты всё еще здесь, маленькая дурочка, — прохрипел он, вдыхая запах её волос, в которых смешались ароматы лаванды и гари. — Твое сердце бьется так громко... оно мешает мне убивать.

Его рука, еще сжимающая пистолет, легла ей на талию, прижимая к себе с такой силой, будто он хотел сломать ей ребра и спрятать её внутри себя.

Ваня внезапно замер и отстранил её, его глаза снова налились лазурью. Он взял её руку и своим окровавленным указательным пальцем начал быстро чертить на её ладони странные символы. Соня почувствовала липкое тепло его крови, но смысл знаков привел её в оцепенение.

— Это код от хранилища в Арктике, Соня. Если я не выйду из этого здания... беги туда. Там правда о том, что они сделали со мной... и что они сделают с нашим сыном. Снаружи послышался новый взрыв, и пол под их ногами начал проваливаться в бездну.

Глава 104: Золотая цепь и приговор тирана

Три дня спустя. Поместье Лебедевых.

Эта спальня, когда-то бывшая свидетелем их самых сокровенных минут, теперь превратилась в самую дорогую и изысканную тюрьму во всей Москве. Ваня (Ваня) окончательно пришел в себя, но вместе с восстановлением памяти синяя сыворотка принесла с собой нечто пугающее — его подозрительность граничила с паранойей, а жажда контроля превратилась в навязчивую идею.

Соня (Соня) стояла на мраморном балконе, глядя на заснеженный сад. На её тонкой, алебастровой лодыжке поблескивала изящная золотая цепочка. Она была достаточно длинной, чтобы Соня могла выходить на свежий воздух или подходить к колыбели сына, но каждый шаг сопровождался мелодичным, кристально чистым звоном металла. Этот звук был для неё громче любого тюремного засова — он напоминал, что она теперь не более чем личный трофей «Сибирского льва».

— Тебе не нравится мой подарок? — раздался за спиной низкий, бархатистый голос, от которого по коже Сони пробежали искры.

Ваня вышел из тени, облаченный в тяжелый черный шелковый халат. Пояс был завязан небрежно, обнажая широкую грудь, по-прежнему перетянутую стерильными бинтами. Но даже сквозь марлю проглядывала мощь его тела, ставшего после инъекции еще более массивным и твердым, как скала.

Он подошел вплотную, обнимая её сзади. Его горячие ладони легли на её талию, прижимая к себе. Соня почувствовала запах дорогого коньяка, сигар и того самого острого, металлического аромата озона, который теперь всегда исходил от его кожи.

— Ты обещал мне свободу, Ваня, — прошептала она, не оборачиваясь. — Ты обещал, что после того, как дым рассеется, мы будем просто семьей.

— В этом городе нет такого понятия, как «просто семья», — Ваня зарылся лицом в её волосы, вдыхая аромат лаванды. Его голос вибрировал в её груди. — Ты — Лебедева. А это значит, что ты либо на троне рядом со мной, либо в золотой клетке под моим присмотром.

Он развернул её к себе с пугающей легкостью. Его пальцы, длинные и мозолистые, нежно, но крепко обхватили её лицо. В его глазах снова плясали те самые синие искры, лишая его взгляд остатков человечности.

— Твой отец, Петров... Он не просто предатель. Он — архитектор того ада, через который мы прошли. Он знал о сыворотке. Он знал, что делает со мной Александр, — каждое слово Вани было наполнено ядовитой горечью. — Скажи мне, Соня, глядя в эти глаза... Ты действительно была лишь пешкой? Или ты — его самый совершенный шпион, засланный в мою постель?

— Как ты можешь такое говорить? — Соня вскинула голову, её глаза наполнились слезами ярости. — Я едва не погибла, закрывая тебя собой!

— Любовь — отличная маскировка для киллера, — Ваня резко прижал её к перилам балкона. Его колено вклинилось между её бедер, лишая возможности отступить. — Завтра на саммите шести кланов в «Метрополе» решится всё. Твой отец будет там. И ты пойдешь со мной.

Он вытащил из кармана халата изящный дамский пистолет с перламутровой рукоятью и вложил его в её дрожащую руку.

— Ты сама нажмешь на курок, Соня. Ты убьешь его на глазах у всех. Только так ты докажешь, что ты — моя. Что в твоих жилах течет не кровь Петровых, а верность Лебедевым.

— Он