Цена бессмертия - Питер Уорд

что им нужно говорить об этом, чтобы дистанцироваться от мнений, которые могут вызвать неодобрительное отношение правительственных организаций, предоставляющих гранты, но если это правда, то они делают очень хорошую работу, прикрываясь этим. Доктор Шон Моррисон, например, назвал имморталистов занудами:

– Иногда вы приходите на эти встречи по вопросам старения и видите там группу людей, в основном мужчин, которым за семьдесят, но у них длинные светлые волосы, почти наверняка крашеные, и они явно делают все возможное, чтобы казаться молодыми. Они слушают выступления, чтобы, если кто-то расскажет о способах регуляции старения на молекулярном уровне, начать принимать подходящее лекарство-ингибитор. Именно на этих встречах по вопросам старения происходит столкновение между настоящей легитимной наукой и людьми, которые либо являются жертвами шарлатанов, либо сами шарлатаны.

Джудит Кампизи рассказывала, что к ней приковано внимание обеих спорящих сторон. Некоторые имморталисты спрашивали ее, почему она так пессимистична, тогда как их противники утверждали, что то, что она делает в исследованиях старения, аморально.

– Мы можем делать обоснованные предположения, и лучшее из них на данный момент заключается в том, что максимальная продолжительность жизни человека будет где-то в районе ста пятнадцати лет, плюс-минус десять лет в каждую сторону, – говорила Джудит.

В течение следующих нескольких десятилетий мы, вероятно, узнаем, насколько эффективным может быть обращение возраста вспять. Первые признаки выглядят очень многообещающими, но мы все еще не знаем, получим ли мы в итоге увеличение продолжительности жизни, здоровой жизни, или ни того, ни другого. Исследователи вроде Кампизи считают, что наука должна полностью сосредоточиться на перспективе увеличения продолжительности здоровой жизни. Она говорит, что это «концепция, которую общественность должна принять как более достойную, чем бессмертие». Увеличение продолжительности здоровой жизни – это бескорыстная задача, решение которой приближает к главной цели – избавить от страданий миллионы стареющих людей. Напротив, увеличение продолжительности жизни скорее связано с эгоизмом людей, которые не хотят умирать.

Когда я впервые столкнулся с имморталистами во Флориде, я весьма скептически отнесся к их амбициям. Но я быстро понял, насколько заманчиво их мировоззрение. Перспектива бессмертия затрагивает что-то глубоко лежащее в человеке, в инстинкте выживания, и впервые в истории вида наука дала проблеск надежды. Такие люди, как Обри ди Грей, Лиз Пэрриш, Билл Фалун и Руди Хоффман, привлекают последователей своим заразительным энтузиазмом. Мы хотим верить им, когда они говорят, что мы не умрем, и почему-то кажется, что это наша самая большая проблема.

Но страдания гораздо хуже смерти. Множество проблем, стоящих перед нами, требуют неотложных решений. Если мы не сдержим изменение климата, наша планета станет непригодной для жизни и никто не сможет рассчитывать на очень долгую жизнь. Если мы продолжим идти по пути ничем не сдерживаемого неравенства, мы в любом случае умрем. Настоящей ценой бессмертия может стать освобождение людей от гнета насущных проблем, что помогло бы немедленно увеличить продолжительность жизни. Открытое признание существования расизма в Соединенных Штатах и борьба с ним дадут огромной группе людей больше шансов прожить более долгую и здоровую жизнь. Аналогичный эффект могло бы принести улучшение системы социальной защиты с целью обеспечения счастливого детства. В Америке, да и во всем мире, существует столько мест, откуда доносятся мольбы о помощи, что это может показаться непомерным. Возможно, имморталисты считают, что им нужно больше времени, чтобы справиться со всеми этими проблемами, но ни одна из них не может ждать. Вкладывая деньги в перспективные технологии вроде крионики или в непроверенные причуды в виде биологически активных добавок, мы ничего не сделаем для облегчения сегодняшних глобальных страданий.

Легенда об Орфее, с которой началась эта книга, рассказывает о том, что не имеет смысла слишком много думать об утраченном, скорее нужно скорбеть, помнить и учиться у людей прошлого. В конечном счете история учит нас отпустить их и двигаться вперед. То же самое можно применить и к сегодняшнему миру, который борется за свое будущее после COVID-19. Вирус заставил нас полностью пересмотреть прежний образ жизни. Он унес миллионы жизней по всему миру, разрушил экономику и стал причиной многих бытовых проблем. И сейчас не время возвращаться назад, пытаясь восстановить утраченное. Мы должны строить новый мир, сделав выводы из уроков прошлого. Некоторым из тех, о ком шла речь в этой книге, стоило бы воспринять урок Орфея в самом буквальном смысле. У других есть шанс внести свой вклад в создание нового мира, к которому мы можем прийти, а можем и не прийти. Никто из них не должен оставаться в плену у прошлого.

Исследуя индустрию бессмертия, я увидел аферистов, мошенников и откровенную ложь. Но я увидел и надежду. Исследования старения, на которые опирается иммортализм, несомненно, являются достойным поводом для оптимизма и воодушевления. Если имморталисты направят всю свою энергию на помощь в разработке и продвижении новых подходов в медицине, они окажут услугу всему миру, а не только себе. Но дело не может ограничиваться этим. Необходимо создать систему, обеспечивающую всеобщее равенство, при которой эти разработки будут доступны всем, а не только тем, у кого достаточно денег. Увеличение продолжительности жизни – это благородная цель для всего человечества, и она должна открывать перспективы для всех. Нам не нужен пряник в виде вечной жизни. Если мы пройдем весь этот путь, и, возможно, однажды действительно откроем секрет вечной жизни, нам удастся построить мир, достойный более длительного существования.

Эпилог. Встреча в Москве

В ноябре 2021 года, когда Европа готовилась к очередной ковидной зиме, я отправился в Москву. Незадолго до этого в городе была введена недельная изоляция, призванная снизить число заболевших. В общественном транспорте обязательным стало ношение масок, регулярно встречались таблички и плакаты, напоминающие о необходимости сделать прививку, по всему городу были открыты центры вакцинации. И не без причины: число смертей недавно превысило тысячу в день на фоне неутешительных результатов вакцинации и распространения теорий заговора, циркулирующих по всему миру.

Я приехал в Россию, чтобы сделать репортаж о враждующих группах крионистов, и еще потому, что мне хотелось узнать побольше о пророке, которого так почитают в Церкви вечной жизни во Флориде, где я начал писать эту книгу. Холодным снежным вечером я спешил к станции метро в центре города, всего в нескольких минутах ходьбы от Кремля. На входе меня встретил полицейский с металлоискателем: он проверил мой рюкзак на наличие оружия, а также удостоверился, что я в маске. Внезапно я почувствовал, будто попал в антиутопический научно-фантастический роман.

Последние два года меня, как и всех остальных, окружали напоминания о хрупкости человечества и нашей планеты. В тот вечер главными темами новостей были