Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

Я смотрю на Кайлис.

Она засыпает почти сразу, прогулка выскребла из неё остатки сил, и теперь она спит без сновидений. Лицо расслаблено, хотя ещё час назад оно было белым от ужаса.

Помню, как она карабкалась через обломки и звала мать с братом. Кричала так, что у меня до сих пор стоит звенит в ушах, а потом она выслушала мой рассказ про отца и нестабильных как взрослая, не сломалась.

Совсем ещё девчонка, но на её долю выпало больше испытаний, чем у многих людей за всю жизнь.

Она беспокоится за брата, которого она любит больше, чем себя, за мать. Проклятье, она даже за меня волновалась, когда я погнал их с Шаксом спать.

Трудно поверить, что после всего, что я с ней сделал, она продолжает тянуться ко мне.

Не физически, но она очевидно доверяет мне, несмотря на жестокость, которую, как ей казалось, я проявлял к ней. То было подготовкой, без которой она уже могла бы быть мертва.

И всё же она смотрит на меня без страха, спорит со мной. Даже там, у разрушенной деревни, где я остался без силы, она не бросила меня, когда я рухнул без сознания, а потом вообще пыталась разбудить, рискуя жизнью.

Многие девушки искали моего внимания до Морн. Они поступали в Крайгис не потому, что хотели сражаться с элементалями, а потому что хотели быть рядом со мной. Они думали, что я не замечаю, поправляли волосы перед выходом на полигон, краснели, когда я проходил мимо, как искали предлоги заговорить.

Девушки видели во мне принца, шанс на красивую жизнь. Грезили о том, что между нами вспыхнет искра — в походе, в бою, в момент опасности.

Но они были моими студентками — не более. Их увлечённость — всего лишь часть учебного процесса. Я привык и не реагировал.

А вот Фирея была другой. Она не пыталась мне понравиться и не смотрела на меня как на мужчину. Она была ещё большим циником, чем я. Куратора дня неё — не больше, чем инструмент.

Фирея была одержима целью восстановить репутацию рода, защитить семью и обеспечить сестре будущее. Говорила о Кайлис постоянно:

«Она будет лучшим лекарем, принц. Кайлис умная, упрямая, она всё может. Мне нужно только продержаться ещё немного, и я оплачу её учёбу. И тогда боевые маги будут в безопасности — потому что их будет лечить моя сестра».

Я помню, как она говорила это с горящими глазами. Уверяла, что я сам пойму, какая Кайлис талантливая, и что стать лекарем — её судьба.

Когда Фирея сгорела, я шёл в их дом не только из чувства долга, хотел увидеть сестру, о которой столько слышал, и понять, достойна ли она того, что Фирея для неё сделала.

А потом она поглотила слабое воздействие, которым я её проверил, даже не заметив, и я понял: она не просто пустышка. Что-то другое, чего я никогда не встречал.

Экзамен подтвердил это. Я специально притащил элементаля, чтобы проверить догадку. Она справилась. Не идеально, но справилась.

Затем были тренировки. Её сопротивление, злость, нежелание подчиняться. Она спорила, кричала, бросалась в меня словами, как другие швыряют заклинаниями. И чем больше Кайлис сопротивлялась, тем сильнее я хотел её учить.

Потому что она другая. Особенная в своей обычности.

Сперва я решил, что это просто любопытство и профессиональный интерес или желание понять, как работает её пустота. Но сегодня придётся признать, речь уже давно не про исследование, и не про чувство вины за Фирею, хотя оно всё ещё здесь, никуда не делось.

Кайлис — новый вид магов, который появился в ответ на изменения в мире, и теперь я учусь у неё новым законам магии. Потому что дальше будет только хуже, в этом я не сомневаюсь.

Я смотрю на неё, спящую на полу, и думаю, что никогда не встречал никого похожего. Она даже не понимает своей уникальности. Я пытался подвести её к абсурдности её же убеждений, чтобы она, наконец, перестала мыслить навязанными рамками, и сама приняла, что она — уникальная и не похожая ни на кого. Чтобы Кайлис поверила в себя и увидела, как видела её Фирея.

Как теперь вижу её и я.

И, кажется, у меня, наконец, появилась цель. Я готов встретиться с братом и закончить то, что мы начали. Он хотел мир, в которых элементали станут частью нашей жизни? Что ж, можно устроить, ведь благодаря Кайлис я нашёл способ сделать такой мир безопасным.

Рассвет ещё далеко. Я сижу у двери и смотрю на спящих и впервые за долгое время чувствую спокойствие за наше будущее.

Глава 60

Глава 60

Я просыпаюсь от возмущённого голоса Гирана. Он стоит над Алроем, который всё ещё сидит у входа в той же позе, что и ночью, и выговаривает ему таким тоном, каким обычно отчитывают провинившихся новобранцев, хотя у них диаметрально противоположные отношения:

— Я же сказал — разбудить! Мы договаривались! Вы вообще спали?

— Нет, — отвечает Алрой со спокойной усмешкой. — Мне нужно было подумать.

— Подумать! — Гиран всплёскивает руками и отходит к стене. — Принц, при всём уважении! Вы только вышли из комы. Если свалитесь, как прикажете быть?

— Не нуди, Гиран, — отмахивается тот. — Я дал тебе поспать не для того, чтобы ты ворчал полдня. Ешь, приводи себя в порядок и будем выдвигаться.

Я сажусь на своём одеяле и тру лицо. Вокруг меня просыпаются остальные. Эстель зевает и морщится. Шакс потягивается, а вот Нилин уже полностью одетая и собранная, проверяет что-то в своём рюкзаке.

Мы завтракаем тем, что осталось после вчерашнего ужина: хлеб, сыр, пара яблок. Еды мало, но никто не жалуется.

Мы покидаем убежище, когда солнце уже поднялось над крышами — мутное, красноватое, как будто и оно устало от всего этого.

Улицы пусты. Витрины разбиты, и осколки стекла хрустят под ногами, как тонкий лёд. Где-то ещё тлеют ночные пожары — запах гари висит в воздухе, густой и липкий. Ветер носит по мостовой обрывки бумаг, тряпки, перья из разорванных подушек. Двери домов распахнуты настежь, и из них тянет холодом и пустотой. Никто не выглядывает из окон. Никто не бежит по улице. Даже собаки не лают.

За ночь те, кто ещё прятался, либо ушли, либо их увели. Остаётся надеяться, что они не убиты. Я не могу знать, и от