Исповедь дьявола - Софи Баунт

Ведь со мной он.

Виктор.

Мое личное солнце.

– Я пришел, чтобы сказать, что готов бросить свою жизнь, абсолютно всех, кого я знаю, и все, что я люблю, лишь бы остаться с тобой, сбежать вместе за границу, но ты переводишь тему на Эми?

– Прости, – утыкаюсь в изгиб его шеи. – Мне сложно воспринимать твои слова серьезно.

Он осторожно скидывает меня набок, обхватывает ладонью мое лицо.

– Мне нужен ответ, – неукоснительным тоном заявляет он. – Послезавтра самолет. Я все подготовил. Осталось малое… твое желание, скажи «да», и через три дня мы будем очень далеко отсюда, только ты и я.

– Я… это неправильно.

– Ты не хочешь быть со мной?

– Я нуждаюсь в тебе больше, чем в кислороде, Виктор. Без тебя я задохнусь. Если ты погибнешь, я этого не переживу. А осознание, что ты жив, что ты существуешь на этой планете, всегда будет давать мне сил. Я не могу рисковать твоей жизнью.

Последние слова вызывают в моем сердце буран пострашнее того, что бушует на улице. Глаза застилает образ лидеров «Затмения», и труп Виктора перед ними, окровавленный, лежащий на белом полу. Золотые глаза, которые смотрят в пустоту. «Вот что случится», – повторяют голоса в голове, заглушая любые другие звуки.

Виктора убьют…

– Ева, что я за мужчина, если моя девушка не чувствует себя в безопасности? – вырывает меня из мыслей любимый следователь. – Я хочу быть с тобой. И пойду на любые риски. Тебе не нужно обо мне беспокоиться. Это я должен беспокоиться о тебе.

Наступает самая длинная минута в моей жизни. Слова, сказанные Виктором, вонзаются в грудь, причиняя не меньше боли, чем радости. Мужчина целует меня в лоб. И это неправильно – то, насколько он добр ко мне.

– Виктор, – сокрушенно вздыхаю я.

– Нет, говори то, чего ты хочешь на самом деле, – настаивает он. – Ты хочешь сбежать со мной?

– Да, но…

– Другие слова излишни.

Виктор стискивает мою ледяную ладонь, и я едва ощутимо сжимаю его руку в ответ. Он единственный в своем роде. Тот, кто сумел пробраться в мое сердце. Другого такого Виктора у меня не будет, и забыть я его не смогу. Только не его. Мне хочется рыдать от осознания, что я ни отказать, ни согласиться на его предложение не могу. Я хочу быть счастливой, но это равносильно тому, чтобы подписать ему смертный приговор.

– Могу я… подумать до завтра?

Он кивает, а потом прижимает меня к себе.

Я оказываюсь под ним и обнимаю его за шею, ногой притягиваю к себе в районе бедер, впиваюсь в его губы. Виктор сначала замирает. Похоже, мой напор его поразил, ведь десять минут назад я прибить его хотела за то, что он переспал со мной и сбежал, а сейчас проявляю инициативу. Однако все встало на свои места. Он исчез ради меня. Он жертвует собой ради меня. Он самый лучший мужчина из всех, кого я встречала, и никто другой мне не нужен. Только он.

Виктор выходит из оцепенения и жадно отвечает на поцелуй. Будто стена, которую он создал между нами, разлетелась на миллионы кирпичей. Мои ногти впиваются в его шею и плечо, – и он издает низкий рык, втягивает в рот мою нижнюю губу. Виктор прикусывает ее, а затем снова поглощает мой рот своим в электризующем диком поцелуе. Напряжение трещит между нами, заставляет вцепиться друг в друга, точно голодавших несколько веков вампиров. Внизу живота вспыхивает огонь.

Я чувствую вкус виски на языке. Кажется, Виктор тоже выпил в честь Нового года (а может, и для храбрости), пока ждал меня в спальне, и я обвиваю ноги вокруг его талии, тяну ближе, желая стать единым целым – с мужчиной, который идет на фантастические риски, который не боится сдохнуть ради меня.

Я слишком поражена его поступками, ничего не понимаю, но осознаю, что хочу быть с ним, начать новую жизнь. Возможно, даже вылечиться.

Да, я уже знаю ответ, черт возьми, знаю.

Я уеду с ним.

К черту «Затмение», к черту всех!

Мне нужен лишь Виктор. С ним я чувствую себя счастливой… и в безопасности.

– Ты совсем не боишься смерти? – сбивчивым шепотом выдыхаю я, пока Виктор покрывает мою шею порочными поцелуями, от которых наверняка останутся следы.

– Я боюсь жизни, – хрипло отвечает он, пытаясь коснуться моих губ своими, и рычит, чувствуя, что я ускользаю, – боюсь жизни без тебя. Это были ужасные годы. Не желаю их повторять.

Он сжимает пальцы на моей линии челюсти и с протяжным тихим стоном проникает языком в мой рот. Я позволяю ему поглощать себя, забирать без остатка, а сама запускаю руку под его кофту, веду ладонью по горячей коже спины, по твердым мышцам, оставляю след ногтей, – и Виктор низко стонет от удовольствия, смешанного с болью. Я продолжаю исследовать его тело, пока он не может оторваться от моих губ, которые уже саднят и опухли от жадной страсти мужчины. Мои пальцы скользят по твердым впадинам пресса, очерчивают грани. Когда я касаюсь низа живота и дорожки волос, ныряющей под ремень, голодное рычание следователя закручивается в наших ртах, он вздрагивает.

Виктор тяжело дышит, обхватывая рукой мою талию, и хрипит:

– Я хочу тебя… дьявол, как же я тебя хочу…

– Правда? – усмехаюсь я, проводя пальцами по его члену, который выделяется на ткани джинсов, точно горный хребет над равниной.

Виктор стонет от наслаждения.

– Избавь меня от них, детка, – лихорадочно умоляет Виктор, – иначе скоро мне придется одалживать новые штаны у твоего брата. А если он узнает, зачем они мне и что стало с прошлыми, живым я отсюда точно не выберусь.

– А что мне за это будет, Совенок? – заигрываю я, продолжая сдавливать в пальцах его достоинство.

– Все, что пожелаешь, – стонет Виктор, – готов поклоняться тебе, как божеству, до конца времен.

– Ловлю на слове, милый, – я прикусываю его мочку уха и хихикаю, отчего Виктор покрывается мурашками и выгибается навстречу моему телу.

– Обожаю… – протяжное рычание рвется из его рта.

Я стягиваю с него кофту и шепчу на ухо, что этой ночью он меня не покинет, пока его член не будет умолять о спасении, отчего Виктор смеется и грязно ругается. Я посмеиваюсь в ответ, потому что никогда не слышала такой брани из его уст. Но мне нравится. Виктор наконец потерял голову и весь мой, без каких-либо масок, самый настоящий.

– Кто ты такая и что сделала