Исповедь дьявола - Софи Баунт

Я тру переносицу.

Он не успокоится.

– Сложно объяснить. Рената знает все, что знаю я. Меня обучали драться, стрелять, выслеживать людей, но я сама, вернее… лично я… не знаю, как это назвать… я не убивала. Когда приходило время, это делала она. Когда я не хотела жить, она жила за меня. Я засыпала. И потом, в какой-то момент, просыпалась. Она – это я. У нее мой характер, но более извращенный. «Затмение» каким-то образом контролирует ее. Боже, звучит как полный бред!

– Все в порядке. Я верю, – подбадривает Виктор. – Думаю, твоя Рената – это олицетворение ненависти к миру, что в тебе копится. Жажда мести привела к расколу твоего сознания, тайное общество этому поспособствовало – и привет второй личности, привет Ренате, которой ты была долгие годы.

– Я меняла внешность и документы, но для своих всегда оставалась Ренатой. Не Евой. Все эти годы я была ей. После того как Лео меня похитил и вбивал в голову, что я Ева, умолял меня вспомнить, во мне что-то перевернулось. Я все больше стала возвращаться, пока не очнулась окончательно.

– Она – сгусток твоих отрицательных эмоций и чувств, который ты отделила и включаешь по необходимости. Но ярость в чистом виде – это отсутствие жалости. Идеально для «Затмения», не так ли?

– Виктор. – Я закрываю глаза и набираюсь сил, чтобы произнести единственные правильные слова. – Пойми, я очень хочу уехать с тобой, но ничего не выйдет. Мне не жить нормальной жизнью. Я монстр. Сумасшедшая. Я боюсь причинить тебе вред…

– Мы справимся, – он обнимает меня крепче, сжимает руки на моей талии. – Я верю, что тебе можно помочь.

– Мне не собрать осколки, на которые я разлетелась! Не взять себя под контроль. Та ночь, когда я схватилась за нож и попыталась тебя убить, это доказывает.

Виктор вдруг запускает пальцы в мои волосы. Я чувствую его горячее дыхание на губах. Он притягивает мою голову, придерживая затылок, его язык касается моих губ, требовательно раскрывает их. Несколько секунд я ничего не делаю, – немею, соображая, сон это или правда, затем прихожу в себя, чувствую горячую ладонь на своем затылке и мягкие губы, накрывающие мои, наслаждаюсь смесью блаженства и возбуждения… примерно мгновение я еще соображаю, что, вообще-то, отговариваю Виктора от авантюры… а потом все летит к черту. Трясущимися руками я обнимаю шею Виктора, позволяю себе ответить на поцелуй того, кому отдала свое сердце. Ничто не способно это изменить. Ни «Затмение», ни смерть. Виктор всегда будет для меня единственным, и поэтому я должна расстаться с ним – как бы сложно ни было, до какого бы одурения я не мечтала слиться с этим мужчиной воедино… его судьба важнее, чем глупые порывы.

Я опускаю подбородок, прерывая поцелуй.

– Не надо…

– Я хочу этого. – Виктор осторожно откидывает с плеч мои волосы, скользит влажными губами по шее, его шепот щекочет кожу: – Ты стоишь всего, что может со мной произойти, даже смерти.

Виктор спускает голубой халат с моих плеч, скользит поцелуями в районе ключиц, а затем медленно втягивает в рот кожу на груди, чуть выше соска.

– Я невыносимо соскучился по тебе, – говорит он, и я приподнимаю его лицо, оттягивая назад за русые волосы.

Мы смотрим друг другу в глаза.

Как же мне не хватало этого янтарного взгляда, как же ужасала мысль, что я никогда не увижу его вновь…

– Один раз я уже подумала, что убила тебя. Не хочу пережить это снова.

Глаза наполняются слезами.

– Прости, – сокрушенно кивает Виктор, – я должен был связаться с тобой раньше. Но я боялся, что ты жаждешь меня зарезать и не станешь слушать.

– Почему Кальвадос тоже не в курсе, где ты?

– Никто не в курсе. Я люблю Кальвадоса, он мне как брат, но еще он трепло, он не смог бы скрыть правду от фейсов, они бы узнали, где я. Я ведь работаю с ним. Для них это не тайна. Он первый был допрошен. Жалею только о том, что Эми не сказал, и хочу попросить тебя передать ей записку.

Он достает из пальто скрученный трубочкой листок и кладет мне в карман халата.

– Почему сам ей не скажешь? Она в резиденции. У них с Лео опять любовь.

Я закатываю глаза.

Виктор скидывает свое пальто и встает, держа меня на руках. Спустя секунду я уже падаю спиной на кровать, чувствую, как мужчина придавливает меня сверху, а потом припадает горячими губами в районе ложбинки, отчего я вновь закатываю глаза, но уже от удовольствия.

– А у нас любовь? – флиртует Виктор.

– После того как ты сбежал? – язвлю я в ответ. – Размечтался! Видишь носовой платок на тумбочке? Я испытываю к нему больше чувств, чем к тебе!

– Лгунья, – смеется он мне в шею.

Я выгибаюсь, ощущая горячую вибрацию от его смеха: она расползается по всему телу, и кожа покрывается предательскими мурашками.

Виктор упирается локтем в кровать и вздыхает.

– Так вот… Эми. Она будет задавать много вопросов, на которые ей не стоит получать ответы, – поясняет Виктор. И мне хочется хлопнуть его по лбу за то, что он испортил интимный момент упоминанием своей подружки. – Но пусть знает, что я жив. Думаю, она уже обвинила тебя в моем исчезновении, да?

– Чуть взглядом не расчленила, – фыркаю я. – Что между вами происходит?

– Между нами? – заинтриговано улыбается Виктор, будто я сказала нечто безумно забавное. – Ты о чем?

Я вновь фыркаю.

Виктор усмехается и низким голосом выговаривает на ухо:

– Не ревнуй, Змейка. Я умею дружить с девушками, не воспринимая их как объект для секса. У меня есть предпочтения. И отныне в моем вкусе только ты.

– А до этого была и она?

Он хрипло смеется в подушку.

– Неугомонная, – игриво шепчет Виктор. – Не знал, что ты собственница.

– То есть с момента вашей встречи, когда она ночевала в твоей квартире, у тебя ни разу не возникало внизу живота ноющее чувство?

– Цистит?

Я шлепаю его по плечу, и он со смехом перекатывается на спину, потянув меня за собой. Теперь я сижу на нем. Его руки держат меня за талию.

– Сам ты цистит, – бурчу я.

– Ты такая взрывная сегодня, – шутит он, обхватывая мои бедра, – можно я тебя обезврежу? Мой маленький атомный реактор…

– Решил сбить с толку дешевыми подкатами? – возмущаюсь я.

Одновременно опускаюсь ему на грудь и провожу носом вдоль линии подбородка. Я безумно соскучилась по его объятьям. Яростный ветер обрушивается на стены резиденции, хочет